Чтение онлайн

– Знаю, – согласился он, тем самым подтверждая мою догадку. – Как тебя угораздило во все это влипнуть? Не удалось отвертеться? Эти типы тем и живут, что из тебя все жизненные силы высасывают. Неудивительно, что после этого люди думают, будто наука умерла.

Я быстро прикинул, не стоит ли соврать, чтобы остаться на одном уровне с этим парнем – он был классный, мне бы хотелось таким вырасти. Потом решил сказать правду.

– На самом-то деле я почетный гость. Я только что получил премию Бэйрда в Смитсоновском институте. – Слыша себя со стороны, я подумал, что звучит как-то скучно – этому парню, небось, ничуть не интересно ни про премию Бэйрда, ни что я могу рассказать о сточных системах, или пространственно-временных туннелях, или смене климата. Он просто поддерживал со мной светскую беседу – служителям оно положено.

Но глаза у него так и вспыхнули.

– Ух ты! Мистер Спенсер Бэйрд, наш бесстрашный лидер! – Он насмешливо отсалютовал мне – сперва поднес три пальца к голове, а потом показал вверх на потолок. – Поздравляю! А чем ты занимаешься?

Я от изумления сперва даже не знал, что сказать, – стоял, сглатывая слюну. Но видя, что он все еще ждет ответа, а не просто полюбопытствовал из вежливости, пробормотал:

– Ну-у… я составляю карты.

– Карты? Какие карты?

– Самые разные, на самом деле… как люди колют дрова, например… и где… – Почему-то сейчас мне просто больше ничего в голову не приходило. {167}

167

Из блокнота С43

А я и правда как-то нарисовал схему, как валить деревья и рубить дрова – понаблюдав за тем, как отец полтора дня валит сосны на холме. Ох, он и мастер по этой части!

– Карта, как колют дрова? – приподнял брови парень.

– Нет-нет, я собираюсь еще сделать карты расположения «Макдоналдсов» в Северной Дакоте, и очертаний ручьев и канав, и карту потребления электричества в разных частях города, и усиков у жучков, и…

– Ух ты, – повторил служитель. Выражение у него вдруг стало ужасно заговорщическим. Он подошел к двери и выглянул в коридор – сперва в одну сторону, потом в другую. А может, он и правда шпион? Вдруг он собирается меня убить, завершив дело преподобного Мерримора, который тоже был шпионом, работающим под прикрытием маньяка-проповедника? И теперь, когда я прикончил одного из них, остальные шпионы совсем рассвирепели и убьют меня прямо в туалете, вантузом?

Служитель запер дверь изнутри и вернулся обратно ко мне. Признаюсь, я успел уже изрядно напугаться. Я лихорадочно зашарил в карманах, но осознал, что забыл «лезерман» (для картографов) на месте преступления у холодного канала в Чикаго.

– Слушай, – почти шепотом начал служитель, – а ты когда-нибудь слышал про клуб «Мегатерий»?

– «Мегатерий»? – Я весь дрожал.

Он кивнул и показал на полку под зеркалом, где хранились маленькие полотенца, туалетная вода и потенциально отравленные мятные конфетки. Рядом с ними стояло миниатюрное существо, похожее на доисторического ленивца. Я догадался, что это и есть мегатерий. {168}

168

Фигурка мегатерия

– Сделано в Китае, – сказал парень. – Но удивительно точно, в соответствии с данными, полученными на основе окаменелостей.

– Ну конечно же, – выдохнул я. – Всегда мечтал присоединиться к клубу «Мегатерий», пока не осознал, что родился на сто пятьдесят лет позже, чем следовало бы.

– Ничего и не позже, – возразил парень. И добавил, понизив голос еще сильнее: – Мы все еще собираемся.

– Клуб все еще существует?

Он кивнул.

– И вы его член?

Он улыбнулся.

– Но почему я об этом никогда не слышал?

– Ой, – сказал служитель, – в этом городе полным-полно всего, о чем ты никогда не слышал. Услышь ты или еще кто о них – и им конец.

– А например?

– Иди за мной, – сказал он, сунул фигурку мегатерия в карман и положил на стойку забавную маленькую карточку, добавив: – Иногда она бывает результативней моего личного присутствия {169} . Людям нравится идея давать чаевые, но не нравится непосредственно акт отдачи.

169

Мы вместе вышли из туалета и пошли по коридору. Те двое, что хохотали тут недавно, по всей видимости, удалились на отведенные им места.

– Кажется, мне очень скоро надо произносить речь, – сказал я.

– Это не займет и минуты. Просто хочу тебе кое-что показать.

– Ну ладно.

Мы дошли до конца коридора и спустились по лестнице в подвал.

– Как вас зовут? – спросил я.

– Борис.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно, Т. В.

– Откуда вы знаете мое имя? – подозрительно осведомился я.

Он показал на карточку у меня на груди.

– Ой, ну конечно же, – засмеялся я. – Конечно. Обычно-то я не…

– А что это значит?

– Текумсе Воробей.

– Класс, – оценил он.

В подвале мы миновали несколько бойлеров и дошли до уборщицкой кладовки. В голове у меня снова пронеслись всякие мысли об убийствах и запрятанных трупах.

Борис посмотрел на меня и улыбнулся – однако это была не улыбка типа «а-вот-теперь-я-убью-тебя», а скорее заговорщическая. Так улыбнулся бы мне Лейтон перед тем, как продемонстрировать последний воздушный трюк или самодельное взрывное устройство.

Борис дважды хлопнул в ладоши, точно фокусник в цилиндре, какие у нас несколько раз были на праздновании дня рождения Грейси, и отворил дверцу кладовки. Я робко заглянул внутрь, ожидая обнаружить там живого аллигатора или еще что-нибудь в том же роде. Но кладовка оказалась самой обычной – метлы, швабры, ведра.

– Что это? – спросил я.

– Смотри. – Он показал на заднюю стенку. Вглядевшись, я различил очертания железной двери высотой в четыре фута и с большой ручкой – точно дверца здоровенной старомодной печи. Отодвинув метлы, мы опустились на колени у двери. Борис поплевал на ладони и налег на ручку. Видно было, как он изо всех сил старается повернуть ее. Он даже закряхтел. А потом ручка наконец заскрежетала и повернулась против часовой стрелки.

Борис открыл железную дверь. За ней оказался узкий туннель, что, понижаясь, уходил куда-то во тьму. Для взрослого, пожалуй, там было бы тесновато, а вот я пролез бы без труда. Я наклонился вперед. Порывы холодного воздуха оказались неожиданно сухими и совсем не затхлыми. Закрыв глаза, я попытался разложить запах туннеля на составляющие: примесь ржавчины, сдержанная прохлада почвы и, пожалуй, пригорелое послевкусие керосиновой лампы. Принюхавшись постарательнее, я различил еще легкое дуновение влаги, нотки головастиков. Сливаясь вместе, эти ароматы образовывали новый запах: туннель! Я выдохнул. {170}

170

Запахи пробуждают воспоминания, но описать их трудно. Из блокнота З101

Мне вот интересно, существует ли хоть какой-то запах сам по себе – или любые запахи можно разделить на мельчайшие составляющие, и так до бесконечности? Похоже, обонятельная система – самый хитрый из всех наших органов чувств, поскольку нам недостает для него настоящего языка. У нас в семье про запахи всегда говорили в терминах вкуса, или воспоминаний, или метафор. Например, как-то, когда сгорел очередной тостер доктора Клэр, отец пришел на кухню и воскликнул:

– Тут пахнет, как в четвертом кругу ада! Женщина, ты что, заснула за рулем?

А Лейтон завопил сверху:

– Ага, пахнет жженой какашкой!

А Грейси оторвала взгляд от своего компьютера, похожего на сиденье для унитаза, и сказала:

– Пахнет моим детством.

И, между прочим, была совершенно права.

– А что это?.. – начал я через секунду.

– Система подземных ходов, – пояснил Борис, просовывая голову внутрь. – Еще со времен Гражданской войны. В одном из них мы нашли кавалерийские сапоги. Эти ходы тянутся от Белого Дома к Капитолию и потом к Смитсоновскому музею. – Он начертил у себя на ладони маленький треугольник. – Их построили, чтобы всякие большие шишки могли бежать, если вдруг город попадет в осаду. Идея была в том, чтоб они укрылись в Музее, а потом выбрались из города, пока мятежники их не нашли. После войны ходы были запечатаны, но Мегатерии в сороковых годах их отыскали, и с тех пор мы активно ими пользуемся. Но, конечно, это страшная тайна. Если ты проболтаешься, мне придется тебя убить.