Чтение онлайн

– Ха! Смеешься ты что ли? Да ни… ой! – Он снова не договорил. – Ну конечно же, давай о тебе позаботимся.

Мистер Джибсен скользнул к стойке Лорел и скоро вернулся, глядя на меня как-то странно.

– Сейчас кто-нибудь придет, – сообщил он, все так же не сводя с меня глаз.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Мне скоро станет лучше. И мы сможем обсудить…

Тут меня пронзила острая, стреляющая боль, начавшаяся в груди и обхватившая голову, точно обручем. Я в жизни такой боли не чувствовал, даже когда Лейтон попал дротиком мне в голову или когда мы с ним налетели в санках на дерево и я сломал руку, а он обошелся без единой царапины, хотя ударился о ствол первым. Более не заботясь о мире мистера Джибсена и о соблюдении приличий, я застонал.

Джибсен, похоже, не заметил.

– Т. В.! – произнес он. – Двенадцать лет! И где ты научился так рисовать?

Но я не ответил на этот вопрос, потому что потерял сознание.

Когда я пришел в себя, меня осматривал какой-то врач, а сам я был в кислородной маске и она очень сильно пахла пластиком. Меня везли на каталке к машине скорой помощи, которую подогнали к самому входу. Когда я увидел ожидающую машину с мигалкой и открытыми нараспашку задними дверьми, то прямо-таки возгордился, что хоть как-то, на свой лад, но нарушил ровный поток жизни этого города.

Дождь шел сильнее, чем прежде. Мистер Джибсен держал над носилками мой огромный зонт, очень мило с его стороны. Он влез в скорую помощь следом за мной и пожал мне руку.

– Не бойся, Т. В. Я вызвал для тебя специального смитсоновского врача, так что нам не придется возиться со всякими бюрократическими формальностями и долго ждать в очереди. Мы о тебе позаботимся.

Пока мы ехали по городу, мне к руке подключили капельницу. Я смотрел, как пакет с раствором покачивается и трясется наверху. Хотя жидкость была совершенно прозрачной, но я знал: там растворена целая масса всяких вкусненьких питательных веществ, так что я их ем через отверстие в руке. Клево! {157}

157

В больнице меня осмотрел доктор Фернальд, специальный смитсоновский врач. Он велел двум ассистентам зашить мою рану. Когда я рассказал им, что со мной произошло в Чикаго, они все зацокали языками и закачали головами. Впрочем, часть истории – как я ткнул Джосайю Мерримора ножом, а он упал в воду и, скорее всего, утонул – я из рассказа выпустил. Некоторые вещи лучше оставлять за пределами карты.

Пока доктора делали свое дело, мистер Джибсен расхаживал по коридору, о чем-то разговаривая по мобильнику. В своем сумеречном состоянии я почему-то вообразил, что он имел долгую и малоприятную беседу с доктором Клэр обо мне и моей привычке оставлять в карманах «чириос». Я знал: она очень скоро приедет в больницу и заберет меня обратно в Монтану. Я постарался подготовить себя к этому. Что ж, в конце концов, я все же добрался досюда, а для двенадцатилетки это неблизкий путь.

После того как врачи провели серию каких-то тестов, чтобы убедиться, что у меня нет никаких глобальных внутренних повреждений (они так и сказали: «глобальные внутренние повреждения»), мне вкололи прививку от столбняка и два разных типа антибиотиков. И наконец, уже около полуночи, мы с Джибсеном уехали из больницы. Я гадал, вдруг он сразу отвезет меня в аэропорт.

– Я тебя отвезу в Каретный сарай, – сказал он и похлопал меня по коленке. – Теперь тебе ничего не грозит.

– Спасибо, – поблагодарил я, хотя понятия не имел, о чем это он.

Едва коснувшись головой подушки, я заснул так крепко, как в жизни еще не спал. Я первую ночь за все это время спал лежа и в неподвижности.

Когда я проснулся на следующее утро, грудь тупо болела. Я сощурился, почти всерьез думая, что окажусь у себя в спальне в Монтане – пробужусь от самого причудливого и детального сна в жизни – но по стенам не стояли блокноты, привычных очертаний картографических принадлежностей тоже видно не было. Я лежал в незнакомой комнате – очень чистой, очень узорчатой и очень дубовой. Повсюду стояли стулья. Все стены были увешаны картинами; одна, самая большая, изображала какое-то сражение на реке. По-моему, где-то в гуще сражения стоял Джордж Вашингтон, но тогда меня совершенно не волновало, он ли это и вообще происходило ли сражение на самом деле. Чувствовал я себя препаршиво. {158}

158

Планы Каретного сарая. Из блокнота З101

Я попытался сесть на кровати, но грудь так и заныла. Как будто меня туда мул лягнул – так часто отец говаривал, потому что его и правда как-то раз мул лягнул прямо в грудь. До сегодняшнего дня я никогда не понимал всей уместности этого сравнения.

– Ах ты распроклятый мул, – пробормотал я, чувствуя себя очень крутым. – Здорово же он меня приложил, отец.

Поразмыслив всласть, как больно будет вылезать из постели, я наконец откинул одеяло и поднялся. Чувство было такое, будто мне к коже прирос нагрудный щит. Шаркая ногами и двигаясь, точно щелкунчик – очень прямое туловище и неловко свисающие по бокам руки – я начал исследовать дубовую комнату. Прежнее любопытство отчасти вернулось. Тут в дверь постучали.

– Да? – окликнул я.

На пороге появился мистер Джибсен. От его вчерашней заполошности не осталось и следа, а изящное старосветское пришепетывание вновь расцвело пышным цветом.

– Ага, Т. В., уже на ногах! Бог ты мой, ну и перепугал же ты нас вчера! Даже и сказать тебе не могу. Какой ужас с тобой приключился в Чикаго! Мне очень жаль – я и не думал, что там уже до такого дошло, – представляю, каким шоком это было после елисейских полей Монтаны!

– Со мной все хорошо, – пробормотал я, хотя на меня накатило отчаянное желание заявить: «Я убил человека, он мертв, он лежит в чикагском канале, и его зовут…»

– Послушай, – продолжал мистер Джибсен. – Хочу извиниться за свое вчерашнее поведение – видишь ли, я и понятия не имел, сколько тебе лет на самом деле. Совершенно никакого понятия. Вчера вечером я поговорил с твоим другом Терри, и он мне все объяснил. Признаюсь, сперва я довольно-таки разозлился на этакое жульничество, но теперь осознал всю уникальность сложившейся ситуации – ну и, само собой разумеется, ты получил награду исключительно за качество работ. – Он помолчал и бросил на меня острый взгляд. – Это ведь твои работы, да?

– Да, – подтвердил я и вздохнул. – Мои.

– Отлично, превосходно! – он снова ожил. – Так что хотя мы-то имели в виду определенный грант… видишь ли, премию Бэйрда обычно присуждают… гм… взрослым – впрочем, думаю, все еще можно разрешить самым чудесным образом. Единственный мой вопрос… а твои родители? Стыдно сказать, но вчера во всей этой суматохе я напрочь забыл попросить доктора Йорна связаться с ними – позволь спросить, почему они не сопровождали тебя в таком далеком путешествии?

В голове у меня все еще плавал туман, однако я не могу списать на свое состояние то, что сказал в ответ на этот вопрос:

– Они… умерли. Я живу с доктором Йорном. {159}

– Боже ты мой, – ужаснулся мистер Джибсен. – Прости, мне очень печально это слышать.

– И Грейси, – торопливо прибавил я. – В смысле, Грейси тоже живет с доктором Йорном. {160}

– Что ж, это все весьма примечательно, а? – сказал мистер Джибсен. – Должен признаться, доктор Йорн об этом не упоминал, но он, полагаю… очень скромный человек.

– Да, – согласился я. – Прекрасный приемный отец.