Чтение онлайн

– Сколько было выстрелов? – спросил следователь Морио.

– Кажется, три. Я бросилась наверх, открыла дверь… Напротив меня стоял парень с пистолетом.

– Как он выглядел?

– Ужасно.

– Как именно?

– Жутко.

– Его внешний вид? Рост, цвет волос, во что он был одет?

– Этого я не запомнила. Я' бросилась прочь от него. Он гнался за мной и стрелял. Когда бежала по коридору из дома, он попал мне в плечо. Затем я спряталась на улице, притаилась за стеной. Он не видел меня, или у него уже не было времени. Он побежал к своему велосипеду, вскочил на него и уехал.

– Госпожа Цумбах, постарайтесь припомнить как выглядел убийца. Это действительно очень важно, – настаивал следователь.

– Она задумалась, затем неуверенно, колеблясь, сказала:

– Высокий. Лет, наверное, эдак тридцати. А велосипед у него был темный.

Высокий мужчина лет тридцати на темном велосипеде – это описание подходило для нескольких тысяч жителей Женевы мужского пола. Для полиции этой информации было недостаточно.

Мертвый лежал на спине на сдвинутом с места ковре возле концертного рояля своего сына между перевернутым стулом и плетеным креслом. Он был в брюках и пиджаке, рубашка была обагрена кровью. Рядом валялась одна домашняя туфля.

– Госпожа Цумбах, неизвестный выстрелил в вас, вы упали, и он убежал. Подумал, что вы мертвы? Или вы как-то иначе объясните, почему он вас оставил в покое? – спросил следователь Морио.

– Не знаю. Он словно забыл обо мне. Сел на велосипед и уехал. Я еще заметила, что у него мигал свет фары. Вероятно, у него было неисправно динамо.

– Это важное сообщение, госпожа Цумбах, спасибо вам.

Криминалисты женевской полиции сфотографировали мертвого, осмотрели место происшествия и нашли четыре гильзы калибра 6,35. Они валялись на ковре. Ни окна, ни двери не были повреждены, очевидно, преступник попал в дом через дверь, которую ему открыли. Следовательно, хозяин знал его. Госпожа Цумбах заявила, что всегда, когда она поздно возвращалась, наружная дверь была закрыта. Таким образом, убийцу впустил в дом сам Шарль Цумбах, а затем закрыл за ним. Наличие на столе бумажника, в котором было сто семьдесят один франк, позволяло сделать вывод, что убийство совершено не с целью грабежа. Однако открытые дверцы шкафа и перевернутое вверх дном его содержимое свидетельствовали, что преступник что-то искал. Еще несколько гильз было найдено в саду, вероятно, они остались там после выстрелов в госпожу Цумбах. На тротуаре перед домом лежала темно-синяя пуговица с остатками черной нитки. По-видимому, пуговица пролежала здесь недолго, поскольку не успела запылиться.

Мари Цумбах отвезли в больницу и послали за Андре Цумбахом на женевское радио. Сначала он не мог сказать ни слова, но затем пришел в себя и на вопросы следователя отвечал спокойно и толково.

– Ваше имя Андре Цумбах, вы сын убитого Шарля Цумбаха и работаете музыкальным редактором.

– Музыкальным режиссером, – поправил его молодой, хорошо выглядевший мужчина.

– Сколько вам лет?

– Двадцать.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– Нет.

– Были у вашего отца враги? Не угрожал ли ему кто-нибудь в последнее время?

– Нет, – сказал он, затем задумался и нерешительно продолжал. – Возможно, если бы…

– Преступник не тронул деньги, но обыскал шкаф. Не знаете ли вы, что он мог искать?

– Понятия не имею. Отец был спокойный, уравновешенный человек. Со всеми у него были хорошие отношения. Вот только… Понимаете, он сдал в аренду одному господину гараж…

– Его имя?

– Клот. Он живет недалеко. Отец побывал недавно в гараже, знаете, это гараж в конце сада, и нашел там какие-то предметы. Это оказались инструменты для взлома. Отец хотел разобраться в этом. Спросил о них у господина Клота. Вам наверняка известно, что в последнее время в Женеве произошло несколько ограблений. Они повздорили по этому поводу, но чтобы эта ссора стала причиной убийства? Нет, думаю, что нет.

– С этим Клотом мы еще встретимся. Не припомните, у когоеще могли быть причины для убийства?

– Нет.

– Послушайте, господин Цумбах, – издалека начал следователь, – преступник обыскал именно ваш шкаф, что-то искал в ваших вещах. Возможно, у вас был враг, и у него была причина рыться в вашем белье?

– Да, – без колебаний ответил Андре. – У меня есть враг… Это мужчина, ревнующий меня, потому что я встречаюсь с его любовницей. Сейчас уже можно сказать – с его бывшей любовницей.

– У него была причина для грабежа?

– Он мог искать у меня компрометирующие материалы.

– Компрометирующие материалы?

– Фотографии одной обнаженной женщины.

– Какой женщины?

– Его бывшей любовницы и моей знакомой.

– Как фотографии могли оказаться у вас?

– Он послал их мне.

– Кто?

– Он.

– Он сам вам их послал?

– Я так предполагаю. Они были в анонимном письме. Думаю, что он сделал эти фотографии сам.

– Зачем ему понадобилось посылать ее фотографии вам?

– Чтобы доказать, что я хочу увести у него женщину легкого поведения, не заслуживающую моего внимания.

– Вы можете назвать имя этой женщины?

– Могу. Это моя коллега с радио, секретарь директора Линда Бо.

– И кто этот ревнивец?

– Пьер Жакку.

– Что?! Надеюсь, это не адвокат Пьер Жакку?

– Он самый.

– В это трудно поверить. Пьер Жакку!

Пьер Жакку был уважаемым человеком, одним из самых солидных женевских юристов. Его прочили в министры юстиции. Он специализировался в торговом праве и представлял интересы таких маститых клиентов, как миллиардер Ага Хан и греческий судовладелец Арйстотелес Онассис. Служащие его конторы на Рю-Корватери управляли собственностью многих известных людей, сам Жакку заседал во многих правлениях компаний, был известным политиком, играл заметную роль в культурной жизни Женевы. Кроме того, он регулярно устраивал в своем просторном доме на Рю-Моннетье, где жили выдающиеся личности, концерты. Его жена Мирей и его трое детей принадлежали к цвету женевского общества. Генеральный прокурор Корню, с самого начала принимавший участие в расследовании дела, также был его частым гостем и входил в круг друзей уважаемого адвоката.

– С трудом верится, господин Цумбах, – повторил генеральный прокурор Корню, – что такой уважаемый человек, такой пуритацин, всегда и везде не только утверждающий, но и защищающий нравственность нашего города, чтобы такой честный моралист…

– Он жил двойной жизнью, – перебил его Андре Цумбах. – Около десяти лет он жил двойной жизнью. Вы мне не верите?

Он подошел к шкафу, пошарил где-то под кучей рубашек и достал несколько пакетов. Затем протянул следователю три фотографии.

– Вот, пожалуйста. Письма были подписаны Симоном Б. Но написаны они им.

Фотографии переходили из рук в руки. На красивой молодой женщине с темными волосами, снятой в неприличных позах, были одни только сапожки на высоком каблуке-шпильке. Взгляд у нее был несколько странный, но присутствовавшие господа знали, что у женщин, фотографирующихся для мужских журналов, как правило, не бывает одухотворенного выражения лица.

– Вы говорите, что ее зовут Линда Бо? – спросил следователь.

– Да. На радио ее называют Куколкой.

– Почему вы считаете, что автор снимков – адвокат Жакку?

– Потому что Линду Бо в таких позах не мог сфотографировать никто другой. Она поддерживала с ним связь почти десять лет.

– Вы говорите поддерживала, а что, больше не поддерживает? – спросил генеральный прокурор.

– Уже нет. По крайней мере, не встречается с ним. Не захотела иметь с ним больше ничего общего.

– Это всего лишь предположение или у вас есть доказательства?

– Доказательств у меня нет, и они не нужны. Спросите ее, она вам сама скажет, что снимки сделал Жакку и что он автор этих анонимных писем.