Чтение онлайн

Талия подкинула мел на ладони, прежде чем положить его рядом с наброском.

– В эти дни я не писала ничего примечательного. – На самом деле она вообще отложила работу. Чтобы «созреть», как предложил Джеймс, но ее колодец идей не переполнился, как она ожидала. Вместо этого слова приходили с трудом, застывая на языке. Даже ее чернильница пересохла.

Между ними воцарилось молчание, дождь барабанил в окно, оставив каждую наедине со своими мыслями. Наполовину завершенный набросок выглядел одиноким и покинутым, мел рядом с ним – мертвым. Талия обнаружила, что потеряла желание работать, и отодвинула стул.

– Талия? – спросила сестра, поднимая голову от шкатулки.

– Я иду к себе, – сказала она.

– Можем поговорить о чем-нибудь еще, – предложила Калли. – Тебе необязательно уходить.

Но Талия не могла остаться.

В своей комнате она попыталась погрузиться в стихи Шелли, сборник которых купил для нее Джеймс, но слова не хотели стоять на странице смирно. Она отбросила книгу и принялась расхаживать перед окном, глядя на дождь.

Она скучала по Джеймсу. Должно быть, именно это и вызвало в ней беспокойство.

Это и погода. Все встанет на свои места, когда снова проглянет солнце, когда вернется Джеймс.

Череда дождливых дней наконец сменилась солнцем.

Обнаружив перемену в погоде, Калли практически скатилась по лестнице. Тетя Гармония не могла отказать в визитах, как делала последние пару вечеров, ссылаясь в качестве оправдания на грозящую простудой погоду.

Потеплело, снова выглянуло солнце, и Калли страстно хотелось побыть на свежем воздухе среди людей, с которыми она не была связана родственными узами. Более того, она мечтала покататься в открытом экипаже.

Она возлагала большие надежды на Адама, который только что вернулся в город и одним из первых нанес визит рано утром. Он устроился рядом с ней на диване, и она спросила, как поживает его отец.

– Он не настолько болен, чтобы оставаться в постели, но и не достаточно здоров, чтобы заниматься повседневными делами, хотя и старается. Думаю, мне скоро потребуется снова вернуться к нему, чтобы проверить, как идут дела. Я поручил твоему отцу написать, как только его здоровье изменится. – Адам улыбнулся. – Кстати, твой отец в порядке. Он и твоя мама передают тебе свою любовь. Антея просит прислать ей отрез кружев, а дети хотят мороженое от Гюнтера.

– И как можно выслать мороженое в Оксфордшир? – спросила Калли, но она тоже улыбалась. Было приятно получить весточку из дома.

– Не знаю, но Урания просила отметить, что ты обязательно должна выполнить это поручение, иначе «ее разбитое сердце истекет».

Калли рассмеялась.

– Хочешь сказать, «истечет»?

– Я лишь передаю ее слова. – Его улыбка стала шире.

– Как прошла твоя поездка? Было ли свободно на дорогах? Сегодня чудесный весенний день… представляю, как, должно быть, восхитительно на улице. Последние три дня мы провели в затворничестве.

– Дороги немного грязные, но в остальном все неплохо. Признаюсь, я не обращал внимания на солнце… думал о возвращении в город.

– Но разве ты не согласен, что после дождей приятно погреться на солнышке? Я жду с нетерпением возможности оказаться снаружи.

– Тогда, надеюсь, ты скоро сможешь выйти, – заметил Адам.

Вздохнув, Калли откинулась на подушки. Он, казалось, не обращал внимания на ее намеки. Она предположила, что могла бы прямо спросить, возьмет ли он ее на прогулку в коляске или верхом, но казалось неделикатным навязываться ему, когда он только что вернулся в город, пусть даже они и помолвлены.

Когда она больше ничего не сказала, Адам отошел и сел рядом с Талией, которая убедила его позировать для силуэта, сходного с силуэтом Калли, который она так и не закончила. Через несколько минут Талия уже смеялась и упрекала Адама в том, что он ее смешит, – невозможно провести ровную линию мелом, если у нее трясутся руки.

Калли закрыла глаза. Возможно, у нее получится вообразить себя в парке на солнышке. Если до обеда не представится возможности лучше, она возьмет с собой на прогулку Талию и Грацию.

Диван рядом скрипнул, и она, распахнув глаза, увидела Генри Солсбери, улыбающегося ей сверху вниз.

– Сладкие грезы? – спросил он.

Щеки Калли порозовели.

– Я не спала.

– Необязательно спать, чтобы грезить. Я отдал бы пенни, чтобы узнать, о чем вы мечтаете.

– Едва ли мои мысли столько стоят. Я лишь думала, как прекрасно вновь видеть солнце.

– Это так, – сказал он. – На самом деле, я надеялся, что смогу убедить вас прокатиться со мной.

Калли выпрямилась.

– Какое прекрасное предложение, – начала она. Но, возможно, тетя Гармония не одобрит прогулку с человеком, который не был ее женихом? – Позвольте мне спросить, – закончила Калли, вставая, чтобы подойти к тете.

Та лишь сказала:

– Если Адам не против, у меня не может быть возражений. – Однако она сжала губы так, что стало ясно, ей есть что добавить, но она воздерживается в присутствии посторонних.

Калли невольно задалась вопросом, станет ли она когда-нибудь самостоятельной личностью. Сначала родители, потом в качестве ее опекуна выступала тетя… а теперь, хотя они еще и не женаты, ее будущий муж.

Адам обернулся, заработав еще один упрек Талии.

– Калли, ты собираешься поехать покататься? – В его взгляде было что-то странное, что она не могла истолковать. На краткий миг ей захотелось, чтобы он сказал «нет», предъявил права на нее, на ее компанию.

Но она и правда отчаянно стремилась вырваться из дома. Она кивнула. Адам вернулся в ту позу, в которой сидел прежде, и махнул рукой.

– Тогда делай так, как хочешь.

Калли ждала, что он продолжит, но он так ничего и не сказал, поэтому она извинилась и вышла из комнаты переодеться. Она не могла позволить раздражению из-за пустяка испортить ей день, особенно теперь, когда она достигла цели и собиралась покататься.

У мистера Солсбери был прекрасный экипаж и упряжка гнедых, и, кроме того, он казался приятной компанией. Прошло совсем немного времени, прежде чем Калли, надев поверх платья темно-розовую трехцветную накидку и завязав отделанную атласом шляпку под подбородком, вернулась в гостиную. Глаза мистера Солсбери одобрительно загорелись, когда он увидел ее. Адам, который рассматривал законченный набросок Талии, поднял взгляд и улыбнулся ей, но его улыбка казалась немного натянутой.

Калли не понимала его. Иногда – как в музее или после бала у Элфинстоунов – между ними возникала близость, которая позволяла ей возлагать надежды на их брак. В других же случаях, как сейчас, он вел себя с ней как вежливый незнакомец. При мысли о десятилетиях супружеской жизни у нее похолодело сердце.