Чтение онлайн

Мы смеёмся. Сначала тихо, потом всё громче, пока смех не становится почти истеричным — тем самым, после которого внезапно становится легче дышать.

— И что же… — Лианна вытирает уголки глаз. — Принц Элиар сделал вас своей фавориткой?

— Чуть позже, — качаю головой. — Сейчас не хочется подставлять Сайра. Он этого не заслужил.

Лианна кивает и наклоняется ближе.

— Двор не удивится, моя госпожа, — шепчет она заговорщицки. — Точнее… все были в шоке, когда вы стали фавориткой Сайра, а не Элиара.

Я замираю.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Разговоры не смолкали ни днём ни ночью. Ставки делали, — она улыбается. — И, скажу честно, на Сайра мало кто ставил.

— Прекрасно, — вздыхаю я, падая спиной на подушки. — Значит, я не только разрушила собственный план, но ещё и сломала чужие ставки. Великолепно. Десять из десяти.

Лианна смеётся тихо, тепло.

— Зато вы впервые выглядите… счастливой.

Смотрю в потолок, где дрожит свет свечей, и чувствую, как внутри всё ещё пульсирует — боль, радость, страх, надежда. Всё сразу.

— Посмотрим, — тихо говорю я. — Главное, что сегодня я наконец была честна. Хотя бы с собой.

И это, пожалуй, самое приятное начало из всех возможных.

***

Солнце сегодня ведет себя так, будто лично решило прожарить Белый Дворец до состояния хрустящей корочки. Оно висит в зените — жирное, бесстыжее и совершенно невыносимое. Будь я поэтом, я бы сравнила его с золотым оком божества. Но поскольку прямо сейчас я — девушка в корсете, который впивается в ребра с грацией голодного удава, я считаю, что солнце — это просто перегретая сковородка, на которой нас всех медленно поджаривают ради чьего-то сомнительного удовольствия.

Свет режет глаза, выбивает искры из начищенных щитов гвардейцев и превращает пыль, поднятую копытами лошадей, в золотую взвесь, которой чертовски неприятно дышать.

— Еще пять минут, и я начну пахнуть как жареный цыпленок, — бормочу я, прикрывая лоб ладонью. — Лианна, напомни, почему мы не остались во дворце?

Лианна, стоящая рядом, бледна до синевы. Она вытянута в струну, и, если кто-то заденет ее случайно плечом, она, кажется, издаст звонкий металлический звук.

— Моя госпожа, приличия, — едва шевеля губами, отзывается она. Ее тревога передается мне почти физически — мелкой дрожью, вибрирующей в воздухе. — Весь Совет здесь. Вся знать. Вы должны олицетворять невозмутимость.

— Я олицетворяю желание залезть в фонтан с головой, — огрызаюсь я, но тут же умолкаю.

Потому что на поле выходит он.

Элиар сегодня решает окончательно добить мое и без того пошатывающееся здравомыслие. Никаких церемониальных доспехов, никакой золотой чешуи или плащей, расшитых жемчугом, которые так любит Альдерик. На моём принце — простой кожаный костюм: темно-коричневый, почти черный, притертый к телу так плотно, что можно изучать анатомию мышц без учебника. Он выглядит как персонаж из северных баллад — суровый охотник, который только что вышел из леса, чтобы мимоходом украсть чье-то королевство и пару сотен девичьих сердец в придачу.

В нем нет ни капли вычурности. Только сила и та пугающая грация хищника, который точно знает: ему не нужно рычать, чтобы его боялись.

Мое сердце, этот предательский комок мышц, устраивает чечетку прямо о ребра. Я ловлю себя на том, что нагло пялюсь. Нет, не просто смотрю — я буквально поглощаю его взглядом, игнорируя всё остальное: гул трибун, визгливые голоса придворных дам и даже кислую мину Хранительницы, которая смотрит на мир так, будто ей в вино подмешали уксус.

— Осторожнее, госпожа, — шепчет Лианна, не глядя на меня. — У вас на лице написано всё то, за что в приличных домах лишают наследства и высылают в монастырь.

— Ой, помолчи, — я пытаюсь стереть с лица блаженную улыбку, заменив ее выражением «я здесь исключительно ради глубокого политического анализа». Получается плохо. — Ты видела эти плечи? Это же чистое государственное достояние. Их нужно чеканить на монетах вместо герба, казна бы вмиг пополнилась.

Принцы стоят плечом к плечу. Четверо всадников моего личного апокалипсиса.

Альдерик, старший, что-то цедит сквозь зубы — вероятно, очередную порцию мудрости о том, как правильно держать строй и не позорить великую династию. Кайрен смеется, прикрывая глаза ладонью от солнца, и его белозубая улыбка сияет ярче полированной стали. Сайр, мой добрый, спокойный Сайр, отвечает что-то мягкое, привычно пытаясь сгладить острые углы.

И Элиар. Он наклоняется к Сайру, слушая его с той редкой, искренней теплотой, которую приберегает только для своих. Между ними чувствуется легкость — та самая невидимая нить семьи, которая прошла через огонь, предательства и дворцовые интриги, но каким-то чудом не порвалась. Глядя на них, я почти верю, что этот золотой момент — вечен. Что они всегда будут стоять вот так, защищая друг друга от всего мира.

— Солнце сегодня злое, — повторяет Лианна, и в ее голосе мне слышится хруст битого стекла.

— Оно всегда такое, когда случается что-то важное, — отвечаю я, чувствуя, как липкий холодок предчувствия забирается под корсет, игнорируя беспощадную жару.

Начинается стрельба.

Мишени отодвинуты так далеко, что кажутся просто точками на горизонте. Это не просто забава — это демонстрация доминирования. Мол, смотрите, простолюдины и послы: наши принцы могут попасть в глаз белке с другого конца королевства, так что даже не думайте о восстаниях.

Воздух натягивается. Кажется, если сейчас кто-то громко чихнет, всё поле просто лопнет от напряжения.

Альдерик стреляет первым. Его движения механические, выверенные до миллиметра. Поднимает лук, выдыхает, отпускает. Стрела входит в центр мишени с сухим, деловитым стуком. Чисто. Холодно. Скучно — в точности как его манера вести переговоры.

Кайрен подмигивает трибунам, выжидает, пока восторженные девицы пропищат его имя, и стреляет с каким-то лихим пренебрежением, почти не целясь. Попадает, конечно. Публика взрывается ревом. Кайрен отвешивает шутливый поклон, явно наслаждаясь моментом.

Сайр…

Сайр — само воплощение сосредоточенности. Он не играет на публику и не пытается доказать свое величие. Он просто делает свою работу. Каждое движение — как вздох. Спокойно, уверенно, надежно. Я смотрю на него и чувствую укол вины. Сайр заслуживает фаворитки, которая не будет смотреть на его брата так, будто хочет сожрать его вместе с кожаными штанами. Но сердцу не прикажешь, а мой «организм целиком», как я выразилась вчера, уже давно сделал свой выбор.

И тут вперед выходит Элиар.