Чтение онлайн

Сопровождение вернулось в город N не в полном составе. Васечкин, пытавшийся пробраться в поезд, был остановлен бойцом спецотряда. К сожалению, сопротивление, оказанное пилотом, вынудило бойца применить силу, и теперь несостоявшийся мститель валялся в травматологии Магаданской краевой больницы. Дабы пилоту не было скучно и у него не возникло желания завершить начатое, Махрушин, с которым он сцепился, остался с ним.

Гайя двигалась на автопилоте, пока наша пара предавалась любовным утехам в трансформированном салоне автомобиля. Патрульные службы машину не трогали, симбионт проецировал очень правдоподобное голоизображение Варвары на водительское место. На пассажирском сидела злая проекция Громова, отпугивающая любых излишне любопытных служителей дорожного порядка.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Громов, заправляя выбившийся завиток черных волос за женское ухо и потянувшись с поцелуем к разукрашенному йодом лбу.

— Что именно? — девушка слегка поморщилась, когда теплые слегка шершавые мужские губы прикоснулись к ушибу.

— Деталь.

Варвара смотрела в глаза Громову долго, испытующе, пытаясь тем самым показать, что говорить на эту тему не желает.

— Добро, — произнес полковник, пробежавшись пальцами вниз по ключице на женскую грудь и сжав пальцем чувствительный сосок. — У нас есть очень хорошая допросная в городе. Наручники, плетки и прочие интересные инструменты для быстрого получения нужной информации. Ты что предпочитаешь?

Варвара потянулась к мужчине с намерением если не поцеловать, то хотя бы отвлечь от нежеланной темы, но Громов остановил ее одной фразой:

— Расскажи мне все о «Тридевятом царстве».

Сердце девушки забилось сильнее. Ну почему? Ну почему надо портить такой замечательный момент плохими воспоминаниями? Зачем ему об этом нужно знать? Ведь нет уже организации, она приложила много усилий, чтобы уничтожить ее. Зачем ворошить прошлое, которое хочется забыть, как страшный сон?

— Я не понимаю, о чем ты, — переступая через себя, попыталась улыбнуться девушка.

— Все ты понимаешь, дорогая моя, — он пробежался пальцами по бархатной женской кожи и к сожалению Варвары, убрал руку, чтобы сосредоточиться на разговоре. — И понимаешь больше чем я, и меня это злит. И еще больше злит, что ты продолжаешь мне не доверять.

Он сел, скрестив ноги и ухватившись руками за колени, сцепил их перед собой.

— Мне нужна формула, которую ты зафиксировала на бумаге в больнице.

Улыбка постепенно сползла в лица Варвары, уступив место выражению, которое Громов с ходу расценил бы как обиду, но было в нем еще что-то, чего он не понимал. Она вся подобралась, притянув плед к груди, словно отгородившись от мужчины.

— Зачем?

— «Партия сказала: надо! Комсомол ответил — есть», дорогая моя, — процитировал известный плакат советских времен Громов. — Увы, больше ничего сказать не могу. А тебя прошу помнить о том, о чем я просил ранее. Гайя, когда будем на месте?

— При сохранении прежней скорости — через два часа пятьдесят девять минут, — ответил стандартный женский навигационный голос симбионта.

Варвара сжала зубы, борясь с самой собой. Одна ее часть панически боялась возрождения пресловутой организации. Зачем ему нужна формула? Она лично всадила десяток пуль в грудь главного «научного консультанта», разработавшего химическое вещество, на котором базировалось дальнейшее программирование. Тогда, в лесу, ей казалось, что, если не станет и ее, мир будет избавлен от трех девяток навсегда.

Другая ее часть хотела верить мужчине, ведь когда любишь, доверяешь во всем.

— Гайя, бумагу и карандаш, — тихо произнесла Варвара.

Ответа не последовало.

— Гайя? — снова позвала симбионта.

Машина молчала.

Варвара быстро забралась в кресло водителя, вымученно улыбнулась ДПС-нику, поднявшему брови при виде девушки с голой грудью и не успевшему даже поднять жезл, закрыла глаза и слилась сознанием с симбионтом.

Светящиеся цифровые коды, пронизывающие пространство, не сразу дали разглядеть маленькую фигурку девочки, сидящей на спроецированном нулями и единицами парапете. Малышка смотрела вниз и невесело болтала ногами. Зеленоватые контуры мерцали и гасли, отражая нестабильное состояние симбионта.

— Гаюшка? — у Варвары пока не получалось принимать человеческую форму в цифровой матрице сознания машины, она была просто голосом.

— Не нравится мне все это, — пробормотала девчушка, не поднимая своих цифровых глаз.

— Почему? Антону нельзя доверять? Ты же сама всегда…

— Он хороший, — перебила ее Гайя и вдруг начала тереть затылок, словно он ей мешал.

— Ты знаешь, зачем ему формула? — в принципе, не надеясь на положительный ответ, спросила Варвара.

Та покачала головой и добавила:

— Будь осторожнее, — и исчезла, просто растворяясь в потоке цифровых данных.

Весьма странное замечание для симбионта заставило задуматься. Как будто она что-то… чувствовала?

Вынырнув из глубин нервной системы машины, Варвара постучала ноготком по рулю и протянула руку назад.

— Бумагу.

Он никому ничего не сказал. Да и кому расскажешь такое? Консультация в обмен на лекарства. Становой был слишком ценным кладезем информации по части подсознания, чтобы не воспользоваться подаренным государством шансом.

Громов сообщил «хирургу» лишь сухие факты, не упоминая имен и названий. К удивлению полковника, технология была не нова, ее использовали с давнейших времен, просто она не имела широкого хождения по миру вследствие сложности воспроизведения — сочетание химических препаратов, влияющих на нервную систему и мозг, и ментального воздействия, затрагивающего глубокие пласты психики человека, требовало тайных знаний. Добраться до нужной формулы путем инструментального подбора можно было многие столетия и так и не найти искомое. Нужно было просто знать. А значит знающие живы по сей день, раз периодически эта техника всплывала.

Становой формулы не знал, либо сделал вид, что не знал, но обладал информацией, как подобрать антидот. Для этого в формулу добавлялись тринадцать новых ингредиентов в строгом соответствии с изначальным составом. Допустим, если в формуле присутствует вещество номер 246 в концентрации десять к одному, то необходимо добавить вещество 1112. И так далее. Таблица веществ хранилась в архиве старого мединститута в столице в бумажном виде, запрещенном к оцифровке, и незамысловато именовалась «Принципы взаимоисключения высокомолекулярных двухвалентных камер при взаимодействии с октановыми числами многофазных элементов таблицы Краумежа». На первый любительский и второй профессиональный взгляды — полная чушь и набор слов. Хранилась она отдельно и никем не понималась, за исключением некоторых посвященных, да и те просто знали, что она необходима для каких-то вычислений какой-то древней техники, никем давно не используемой.

Данных, сказанных Громовым, Становому хватило, чтобы понять, откуда у таблицы растут ноги. На закономерный вопрос, почему технологией не пользуется, «Хирург» заметил, что она очень сложна, дорогостояща, имеет массу побочных эффектов и трудно снимаема.

— Тот, кто изначально руководил испытуемым априори имел у него самый высокий уровень доверия, только поэтому техника сработала. «Разблокировка» должна пройти в тех же условиях.

Громову хотелось верить, что Варвара доверяет ему именно настолько, насколько это было необходимо для того, чтобы снять с нее это «проклятие».