Чтение онлайн

В прихожей послышалась возня, и в кухню заглянула усталая миссис Бёркинс — она тоже не спала всю ночь. Эта добрая женщина и её муж приютили нас с бабушкой у себя, ведь нам некуда было идти.

— Рози, там… — начала она, и тут я отчётливо услышала знакомый голос.

Причитания дядюшки долетали даже сквозь стену, и как наяву я видела театрально заломленные руки и искажённое мукой лицо.

— Плакали мои денежки! Нет, ну скажите, как так-то? Как так?

Миссис Бёркинс сочувственно покивала и поспешила ретироваться. От греха подальше.

— А-аа, вот и ты! — растрёпанный дядя Джеймс влетел в кухню, чуть не споткнувшись об порожек.

Я не ожидала, что весть о происшествии настигнет его так рано — обычно он находился в разъездах, менял съёмные квартиры, как перчатки, или жил у своих многочисленных друзей и женщин.

— Здравствуйте, дядюшка, — произнесла я, сама от себя не ожидая такого спокойного и равнодушного тона.

Он таращился на меня несколько мгновений, а потом ткнул в мою сторону пальцем:

— Это всё ты виновата! Это всё из-за тебя!

Я пожала плечами. Видя, что я не оправдываюсь, не плачу, не пытаюсь защититься, он начал всё сильней распаляться — щёки покраснели, глаза сощурились:

— Вечно от тебя одни проблемы, бедоносная ты девчонка! Я подозреваю, что это ты сговорилась с тем полоумным, что дом поджёг! Не хотела, чтобы я его продавал, вот и подложила мне такую свинью! — его голос взлетел на октаву, аж в ушах зазвенело.

— Слышали бы вы себя со стороны, дядя, — я отхлебнула из кружки. — Может, вам чаю успокоительного заварить?

Он едва не зарычал и стал нарезать круги по кухне, а я недоумевала, как могла раньше бояться этого человека. Он ведь жалок. И глуп. Какая несправедливость, что от него зависело моё будущее. Разве я сама не смогла бы распорядиться собой? Но нет… Он — мой единственный оставшийся в живых родственник-мужчина, мой заступник, наставник, хозяин, почти святой. Даже бабушка не имела такого веса, как он. 

— Она ещё и издеваться смеет… Управы никакой нет… Скажи на милость, что за глупости про тебя болтают? «Волчья неве-еста, волчья неве-еста…», — перекривлял он кого-то и хлопнул ладонями об стол прямо передо мной. — И что там за дело с Робби? Ты вообще была в курсе, что он внук городского управляющего?!

— Кстати, его не нашли? — поинтересовалась я холодно. Этой ночью вместе с домом будто бы сгорели мои чувства — злость, досада, непонимание. Осталось мёртвое пепелище и отголосок грусти — как лёгкий ветерок.

Это и к лучшему. Ведь если думать о случившемся постоянно — сойду с ума.

— Нет… Не нашли, — дядя махнул рукой, дескать, о чём я тут толкую. — Вроде как сгорел вместе с домом, не успел уйти. Полоумный… Туда ему и дорога. Надо же, каков гадёныш!..

И дядюшка Джеймс снова начал плакаться по поводу пропавших денежек. Оказывается, он уже успел договориться с Кротом о продаже. Его горе было таким глубоким и неподдельным, что в театре его талант встретили бы бурными овациями.

— И вообще, где тебя носило в этот момент?! — снова обратился он ко мне.

— В лесу была.

В ответ дядя нервно рассмеялся.

— Ха-ха! Не смешно, между прочим… — он хотел схватить меня за плечо, но я отшатнулась. — Я не знаю, кто распустил о тебе эти дурацкие слухи, но чтобы больше я их не слышал! Не хочу, чтобы моя репутация страдала из-за какой-то глупой девчонки, — он поджал губы и окинул меня критическим взглядом. — Торн выслал денег, сегодня я сниму вам с бабулькой дом, поживёте там до свадьбы. Я бы, конечно, уже сейчас отправил тебя к жениху, но… Но ладно. Хотя бы видимость приличий надо соблюсти. И не смотри на меня так! — он пригрозил пальцем. Руки его, не знавшие тяжёлого труда, были затянуты в белоснежные перчатки. — Люси тоже с вами поживёт, заодно проследит, чтобы ты не наделала глупостей… И, если ты попросишь её достаточно вежливо, то обучит тебя, как правильно нужно ублажать мужа. Она в этом больша-ая мастерица, — и подмигнул похабно.

— Какой вы мерзкий, — выдавила я, чувствуя, как глубоко в душе злость поднимает голову. — И подачки Глоуда мне не нужны, мы с бабушкой останемся у миссис Бёркинс.

— Даже не обсуждается, — отрезал он. — Ты плохо знаешь Торна, милочка. Нельзя плевать в руку помощи, иначе эта рука может однажды сомкнуться на твоей шее.

Он ушёл, хлопнув дверью и оставив меня переваривать эту новость. А последние слова его ещё долго звучали у меня в голове.

Я застыла напротив того, что ещё недавно было нашим домом. Чёрные обугленные стены, обвалившаяся крыша, провалы окон, будто распахнутые в немом крике рты. И всё, абсолютно всё, что напоминало о прошлом, превращено в пепел — библиотека со старыми книгами, бабушкино кресло-качалка, мои детские игрушки и три чудесных платья, одно из которых — подвенечное. Сердце тоскливо сжалось от воспоминаний о лавке тётушки Лаванды — тогда, в наполненные добрым волшебством мгновения, я позволила себе мечтать, как однажды предстану перед алтарём с любимым мужчиной. А сейчас и платье, и мечты рассыпались прахом.

За что Робби так со мной поступил? Неужели я заслужила такую лютую ненависть — ведь он догадывался, что и я, и бабушка могли быть дома и сгореть! Он ведь клялся забыть о том, что было в лесу. Но, как оказалось, иногда слова стоят меньше самого ржавого медяка.

Холодный ветер разметал полы алого плаща и укусил за лодыжки — я поёжилась и переступила с ноги на ногу. Прохожие кидали на меня то жалостливые взгляды, то любопытные, кто-то глядел с откровенным осуждением. Но заговоривать не смели.

А ещё я с неудовольствием осознала, что снова начала бояться. Чувствовала — боевой настрой, воля, смелость ломаются, как старое дерево в грозу, и отчаянно пыталась залатать дыры в своём самообладании. Помогали держаться мысли об Эрике — если уж он не сдался, то не сдамся и я. Мой отважный волк сможет побороть своё проклятие, а я — своё.

Миссис Бёркинс предлагала нам остаться у неё, но после долгих раздумий я решила всё-таки съехать. Смотря на неё и на её доброго мужа, я видела пожилых усталых людей, далеко не богатых, живших в маленьком домишке, и стало как-то совестно садиться им на шею вместе со старой беспомощной бабушкой. Зная характер миссис Бёркинс, я бы уверена — она будет суетиться вокруг нас и искать малейший повод помочь, поэтому стало совестно стеснять их и обременять своими проблемами. 

Конечно, принимать помощь Торна Глоуда хотелось ещё меньше, но я убежала себя, что это не надолго, и пойти на это стоит хотя бы ради бабули. Впрочем, она была так расстроена и раздавлена случившимся, подкошена слабостью, что не нашла сил меня отговаривать. Сказала лишь: «Он потребует вернуть долг».

Что ж, потребует так потребует. Я что-нибудь придумаю.

К вечеру мы перебрались в снятый дом на тихой и уютной улочке — маленький, как будто кукольный. Сошедший с новогодней открытки.