Чтение онлайн

Зачем они мучают меня? Что за изощрённое удовольствие доставляет им эта пытка? Неужели этот мир видит меня насквозь, видит мои тайные страхи и желания?

«Он зас-служивает с-смерти, — неслось со всех сторон. — Таким, как он, не место среди людей… Мы заберём его душу, как только ты позволишь нам пройти за собой…»

Казалось, я забыла, как нужно дышать, а ноги превратились в неповоротливые дубовые колодки.

Быстрей! Быстрей!

Уйти бы отсюда прочь, подальше от этих чудовищ, от иссушенных деревьев, которые хлопали голодными ртами и протягивали лапы-ветви, когда мы шли мимо. От страшного в своей пустоте неба — оно напоминало разверзнувшуюся воронку, и от удушливого запаха тлена.

«Рози… Обернись, посмотри, что мы можем с ним сделать… Ты ведь хочешь этого?» — вопрошало многоголосье за спиной.

А я всё крепче стискивала зубы и цеплялась пальцами за серебристый мех на спине моего Волчка, молясь, чтобы это всё поскорее закончилось. И погасший хриплый голос Торна Глоуда не преследовал меня в кошмарах.

Он молил о пощаде, но твари Запретного Мира хохотали над его жалкими попытками выторговать себе жизнь. Они терзали его и звали меня присоединиться к пыткам, нашёптывали мерзкие подробности из его прошлого, раскаляя мою злость, как калят металл над огнём.

Щёки пылали, дыхание сбивалось, но ощущение реальности давало тепло Эрика под ладонью — он вскинул голову, поймал мой взгляд.

— Держись, Рози. Ты не должна даже на мгновение позволить себе им поверить, иначе всё пропало. Держись и помни — я с тобой.

Я с тобой.

Слова в моих мыслях звучали оглушительно, перекрывая ропот и визг чудищ. И всего лишь на миг я позволила себе улыбнуться — глазами.

Я с тобой…

А какие демоны терзают тебя, мой друг?

Искушают ли тебя возможностью снять проклятье? 

«Рози… Ну же, не трусь… — чудища никак не желали угомониться, бесновались, лили яд в уши. — Помоги нам, накажи своего врага, раздави его кости и выпей его кровь… Он заслужил это…»

Скрежет, вой, хруст — на меня навалились какофония звуков, и я стиснула плащик у горла. Меня мутило, а перед глазами мелькали картины того, что сейчас могло происходить за спиной. И пусть это всего лишь видения, насылаемые детьми Запретного Мира, знание этого не делает их менее жуткими. До ужаса реальными.

Глоуд кричал, срывая горло, а потом вдруг затих. Послушалось довольное улюлюканье и чавканье, словно десятки ртов разом вгрызлись в его плоть.

«Ты слаба… Труслива… Никчёмна… Ни на что не способна… Не способна даже покарать врага…» — назойливое шипение не утихало, пробирало до костей, ползло мурашками по коже.

«Бесполезна, Рози… Ты абсолютно бесполезна… Лучше бы тебя не было…» — голоса проникли в самое сердце, выкорчевывали мою суть. Вспарывали раны. 

Я слишком часто слышала эти слова от одного определённого человека. Они и сейчас отдались глухой болью в груди, будя злость на устройство нашего мира, на саму себя и на человека, который все эти годы должен был меня защищать.

На моего родного дядю.

Я не ожидала встретить его по ту сторону врат, но он — или его двойник — маячил передо мной, а я почему-то не могла отвести от него глаз.

Грязный, растрёпанный, в серой рубашке, свисающей засалеными клочьями, измождённый, будто его морили голодом, с красно-фиолетовыми следами верёвок на шее и на запястьях — он указывал пальцем в мою сторону и шипел:

«Ты абсолютно бесполезное существо, Рози… Посмотри, что ты наделала…»

Захотелось зажмуриться и зарыться лицом в волчью холку, чтобы не видеть и не слышать его осипшего голоса, словно его устами говорили сотни и сотни озлобленных тварей.

Эрик, чувствуя моё волнение, рыкнул и оскалился:

— Осталось ещё совсем немного, Рози! Они не тронут тебя, если ты сама им этого не позволишь!

Но дядя не собирался умолкать, будто решил свести меня с ума своими речами:

«Ты такая же глупая и никчёмная, как и твой отец… такая же пустая, как и твоя мать… — пена пузырилась в уголках его рта, глаза, затянутые мутными плёнками, прояснились и загорелись ненавистью. — Бесполезная даже для брака…»

Холодные щупальца злости пробирались сквозь алый бархат, свивались под рёбрами. Страшное желание свернуть с тропы в сторону дяди Джеймса тревожило всё моё существо — я чувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки, и ногти впиваются в ладони.

Его толкнул в спину гигант с оплывшим, как свечной воск, телом и совершенно отупевшим лицом — тот упал на колени.

«Надо было продать тебя в бордель!.. Ты грязная, продажная, ты не заслуживаешь ничего, кроме грязи…» — а дальше изо рта дяди посыпались оскорбления и гнусная ругань, но в какой-то момент слова превратились в неразборчивое бульканье — изо рта его полезли жирные лиловые черви.

Меня передёрнуло от омерзения — тошнота подкатила к горлу, но я не могла отвести взгляд от этого зрелища. Так легко, словно дядя весил не больше ребёнка, его подхватили под руки какие-то чешуйчатые твари с лицами скорбящих старух.

Вздёрнули на ноги.

«Ты ведь думала о том, что будет, если он умрёт…»

«Он — корень твоих бед… Он не достоин жизни…»

Из толпы чудовищ ко мне потянулась чья-то рука с зажатым в ней серпом. Свет неотмирной луны падал на его проржавевшее зазубренное лезвие — а мне казалось, что кончик его смотрит мне прямо в сердце.

«Возьми его… дотронься… казни предателя…»

«Тебе понравится, Р-рози…»

Они испытывали меня. Они искушали меня. Они обнажали мою душу, добираясь до самых потаённых мыслей. Вскрывали многолетние нарывы, будто ланцетом. Прорвались через защитные бастионы моего разума без труда и задержки.

Мои мысли и моя обида делали меня слабой. Не один раз я думала о том, как изменится моя жизнь, если дяди вдруг не станет.

И вот он — шанс проверить.

— Рози… — чей-то голос забился огоньком на краю сознания, но я видела перед собой только преисполненный ненависти взгляд человека, родного по крови, но чужого до мозга костей.

Гибкие лозы, опережая мои желания, бросились в сторону дяди, поползли по ногам, впиваясь шипами в плоть, оплели руки и развели их в стороны. Дети Запретного Мира бесновались вокруг своей жертвы и щедро делились со мной своей хмельной радостью.

И серп в руке перестал казаться страшным…

«Это я убил твоих родителей, Рози… Но ты не отомстишь мне… Ты не сможешь… — он плюнул в мою сторону и расхохотался. — Ты слишком труслива и ничтожна!..»

Ещё немного…

И моё сердце остановится.

Воздуха не хватало, словно в лёгкие засыпали стекла. Издевательский каркающий смех рвал барабанные перепонки, и после этого звука шёпот неведомых тварей казался целительным бальзамом или нежной песнью матери:

«Мы поможем тебе, девочка… Накажем обидчика…»