Чтение онлайн

— Это не ловушка, — предупредил мой страж. — Вторая часть полуфинального испытания.

Глава 20

Среди каменных стен стелилось сизое марево. Сгустки дыма путались под ногами и выглядели настолько плотными, что создавалось впечатление, будто ещё один шаг, и я непременно погрязну в них, застряну, как в болоте. Не погрязла, конечно же. Но чем дальше шла, тем сложнее давалось каждое движение, по мере того, как…

Долбануло чувством дежавю!

— Злата… — позвал меня голос с высокого постамента, похожего на жертвенный алтарь.

Алтарь находился совсем близко передо мной, достаточно было лишь дотянуться рукой, а само место, где мы находились — тёмное, без единого окна и просвета. Впечатление того, что то же самое где-то уже случалось со мной, лишь усилилось. Давящее ощущение непонятно откуда взявшейся тревожности на грани страха это опять же подтвердило.

Остановилась. Прикрыла глаза. Постаралась втянуть в себя побольше воздуха и успокоиться, чтоб понять, что же на самом деле происходит...

— Злата… — снова позвал меня.

Кто?

Тот, что лежал поверх алтаря.

Убийца грехов…

Говорящий нож!

Вот теперь я вспомнила, как действительно была однажды в этом странном и неприветливом месте.

Где именно?

Айден Ай?Дахар Ае Реир говорил, что оружие, способное убить то, что нельзя убить, хранится там, куда не ступит ничто иное — в святилище Верховной ведьмы.

Получалось, я сейчас в нём?

Так себе святилище в таком случае…

А глаза я всё-таки открыла.

Нож, как и в прошлую нашу встречу, едва уловимо вибрировал. И пластинку завёл ту же самую:

— Если желаешь, чтоб проклятье драконьей крови исчезло, возьми меня и используй. Я буду преданно служить тебе, — пафосно-снисходительным тоном поведал стеклянный нож.

Я уже спрашивала его, с чего бы ему служить мне, и он нагло отмазался абстрактными фразочками, не несущими в себе ничего конкретного (за исключением прямого и жирного намёка на то, что я ведьма), а значит, подвох в его заманчивом предложении точно существовал.

Ещё раз глубоко вдохнула. Какое-то время просто стояла и дышала, делая вид, что тщательно обдумываю услышанное, заодно вспомнила о предупреждении Церцеи. Сложила руки на груди.

— Но взамен ты заберёшь то, что является для меня самым ценным? — усмехнулась криво, решив сократить всё то, что уже было, и перейти к главному.

Поняла ведь уже, иначе так и будем ходить вокруг да около, ни к чему толком не придем.

Стеклянное лезвие, как и в прошлый раз, сверкнуло настолько яркой в пышкой, что почти ослепило. И если тогда я невольно отшатнулась и проснулась, то теперь не шелохнулась вовсе…

… но всё равно проснулась!

Всё в той же кладовой, где меня заперли. Поверх заботливо разложенных моими коршмариками мешков с зерном, которые послужили постелью. Так ведь и осталась взаперти же. Не знаю, сколько времени я тут провела, в полумраке. Ждала долго. Сколько не пыталась сообразить, не имела ни малейшего понятия о том, что необходимо сделать, чтоб двери всё-таки открылись. Самостоятельно открыть их мне не удалось: хоть толкай, хоть стучи и колоти, хоть кричи — всё бесполезно. Так, в полнейшей неизвестности и сомнениях я и уснула. Сейчас же, как и после предыдущей встречи с убийцей грехов в моём сомнительном сне, сердце снова колотилось, как бешеное, словно длиннющий марафон пробежала — настолько отрывисто и тяжело я дышала, судорожно сжимая в пальцах кольцо с гербом Ае Реир.

Хоть его опять не потеряла, и то хорошо!

— Дурацкие сны, — проворчала, — дебильные испытания, — сделала над собой усилие и уселась.

Шею и спину нещадно ломило от неудобства. Всё-таки мешки с зерном — жёсткие, совсем не перина.

Невольно поморщилась.

— Ы-ыы? — тут же подпрыгнула ко мне Азалия.

Её подружки поспешили последовать примеру. Облепили меня со всех сторон, заботливо разглядывая. К темноте моё зрение привыкло, так что отсутствие освещения особой проблемой не являлось.

Куда более существенным было…

Сколько мне тут ещё вот так сидеть?

И как выбраться?

— Инструкции, как обычно, не прилагается, — буркнула недовольно себе под нос, усаживаясь удобнее.

Накануне, перед раутом я уточняла у прислужниц, на какие именно из добродетелей испытывают невест. Из общего списка оставалось ещё четыре. Те, что послужили финалом празднества по воле ария Вэрриса, по всему выходило: «терпение» и «умеренность». Очень подходило, кстати. Надо было проявить недюжинное терпение, чтоб не сорваться на других и просидеть тут, не составив как минимум план мести на ближайшее будущее в ответ на происходящее. Не удивлюсь, если следующая по списку из добродетелей «доброта» будет испытана как раз после того, как голодные и злые невесты выйдут из своих темниц. Хотя страшно представить, как организаторы отбора потом финальную «любовь» испытывать будут. Почему-то при мысли об этом сразу вспомнилась одна средневековая традиция при которой консумацию брака проводили при свидетелях.

Аж передёрнуло!

Кто знает, до чего бы ещё дошла моя фантазия, но в дальнем углу послышался шорох. Я сперва насторожилась, но потом поняла, что вместе со мной тут застряли не только мои кошмарики в розовом, но и горгулёныш. Малыш приземлился в пару взмахов крыльев и не с пустыми лапками. Глиняный горшочек из числа тех, что я видела, когда только вошла сюда, он сунул мне в руки.

— Ня-я! — провозгласил заботливо.

Улыбнулась и кивнула в благодарности.

— Ты как тут оказался? — вздохнула, погладив его по симпатичной макушке.

Крылатик смешно фыркнул и дёрнул ушками.

— М-няма! — послужило мне ответом.

— Угу, очень понятно, — покачала головой.

Внутри горшочка нашлись ягоды и несколько кусочков сыра. С удовольствием съела половину.

— Ты, наверное, тоже голодный, да? — оставила вторую половину еды своему питомцу. — И когда только успел прошмыгнуть? — вздохнула.

Я была безусловно рада тому, что находилась здесь не одна. Но я-то могу и потерпеть с чувством голода, чего не скажешь об Обжоре, вот и переживала за него. Да и как я потом объясню всем остальным, куда мешки с зерном и мукой подевались, причём не только по части их содержимого, но и в целом? Заработает ещё несварение.

С другой стороны, сами виноваты. Пусть впечатляются силой моей воли к выживанию. Всё на себя, разумеется, возьму. Им же нужна была для императора очень живучая жена — вот, пусть получат и распишутся. Тем более, что от предложенного горгулёныш отказался.

— Ню-ю! — заявил категорично.

Ещё и лапками себя по животику погладил, как знак того, что он сыт. Сам жест я хорошо распознала по той простой причине, что у крылатика при этом глаза засветились ничуть не хуже фонаря. Да и сам животик действительно выглядел вполне набитым. Хотя доедать оставшееся всё равно не стала.