Чтение онлайн

Эларис:«Монархия умеренная, традиционно опирающаяся на союз благородных домов и магических орденов. Страна богата плодородными землями и торговыми путями. Особо следует отметить присутствие архимагов в государственной структуре как отдельно регулируемого явления — прецедентов независимости подобного рода не наблюдается более ни в одном государстве материка».

Прецедентов независимости не наблюдается. Это, очевидно, деликатный способ написать «архимаг Люстер Фейр существует как отдельная административная единица, и король с этим как-то справляется». Интересный дипломатический оборот.

К северу от Эларис располагалось государство Вэрн —«горное, закрытое, с развитой добычей металлов и не менее развитой традицией не вмешиваться в дела соседей, если те не вмешиваются в их» . Логика железная, оценила. К востоку, за хребтом, — Ангор, про который автор написал суховато:«государство с долгой военной историей, в настоящее время пребывающее в состоянии нейтралитета с большинством торвенских стран» . Нейтралитет после долгой военной истории звучал как «мы очень устали, но меч не убрали, просто пока держим в ножнах». На юге соседствовали два государства помельче — Синта и Лорри, первое торговое, второе сельскохозяйственное, оба явно не претендующие на роль мировых игроков, но и не жалующиеся на жизнь. Таких государств я в свое время тоже видела на карте Европы — небольшие, незаметные, живущие себе тихо между амбициозными соседями и в целом довольные своей участью.

Отдельного внимания удостоился раздел про магические ордена, расположенный в конце первой главы. Тут автор явно оживился и писал уже с заметным энтузиазмом человека, нашедшего любимую тему. Орденов было несколько: Орден Белого Пламени — что-то вроде официальной магической академии при королевском дворе, со структурой, иерархией и кучей правил. Орден Равновесия — занимался, судя по описанию, балансом магических потоков и периодически конфликтовал с Белым Пламенем по вопросам принципиального характера. И отдельной строкой — архимаги, которые выносились за пределы орденской структуры как явление принципиально иного порядка:«носители первичной магии, не поддающейся институциональному ограничению» . Это, надо понимать, был вежливый академический способ сказать «делают что хотят, и ничего с этим не поделаешь».

Я отложила первую книгу и взяла вторую. Она была поновее на вид, с картой уже только Эларис, но значительно подробнее: обозначены дороги, замки, магические узлы — маленькие кружочки со звездочкой внутри, рассыпанные по карте. Замок Фейр нашелся быстро: восточное предгорье, отмечен черным кружочком — в отличие от остальных, у которых кружочки были серые или синие — и подписан кратко:«Башня архимага. Нейтральная территория» . Что означало на практике, что король Эларис технически не мог туда заявиться с обыском, но технически мог слать в башню невест. Логика королевской политики, надо полагать, имеет свои особенности.

Я захлопнула книгу, откинулась спиной на кресло за собой и уставилась в потолок, где расписные персонажи продолжали молчаливо существовать в своей фресковой реальности. Итого: мир называется Аэлор, три материка, основное действие на Торвене, живу в Эларис, нейтральная территория с архимагом, король явно себе на уме, про ордена нужно будет читать отдельно.

Дверь открылась ровно в тот момент, когда я успела изобразить максимально убедительный вид, просто листая книгу ради иллюстраций, а не поглощая ее с таким остервенением, с каким обычно поглощают детективы в поезде. Йона вошла с подносом, на котором стояла небольшая глиняная кружка, испускавшая пар с запахом чего-то травяного, успокоительного и, если верить обещанию, горьковатого. По выражению лица служанки, она заранее сочувствовала.

— Госпожа, ваш отвар! — провозгласила Йона и тут же остановилась, потому что обнаружила меня сидящей на ковре в окружении книжной горы, из-за которой торчала одна голова и оба плеча. Девушка моргнула, обвела взглядом разложенные тома, открытые карты, закладки из обрывков ленты, которые я соорудила из того, что нашла на туалетном столике, и, кажется, всерьез задумалась о качестве своей жизни. — Вы... смотрели картинки?

— Очень много картинок, — подтвердила я с безмятежным видом.

Час пролетел совершенно незаметно. Это было одновременно и неожиданно, и совсем не неожиданно: новый мир, новые знания, карты с незнакомыми названиями. Здесь хотя бы было ощущение, что куда-то двигаешься.

Йона поставила поднос на стол, аккуратно обойдя ближайшую книжную стопку, и искренним любопытством склонилась над одним из открытых разворотов, где карта Эларис с подробными дорогами и кружочком Башни архимага, отмеченным черным.

— Ой, а это наша башня? — она ткнула пальцем точно в нужное место. — А это речка наша! А тут что написано?

— «Нейтральная территория», — сообщила я, намекая, что это просто картинка и ничего больше.

— Это потому что господин архимаг ни под кого не подчиняется, кроме собственной воли! — немедленно пояснила Йона. — Даже король не может приказывать в пределах башни. Это всем известно.

— Даже королю, значит, — произнесла задумчиво, принимая из ее рук кружку.

— Ну, кроме как жену дать, — добавила девушка и тут же прикрыла рот ладошкой, как будто сказала что-то лишнее. Веснушки ее при этом слегка покраснели. — То есть я хотела сказать...

— Ничего, я поняла, — я успокоила ее и поднесла кружку к носу.

Отвар пах розмарином, валерианой и чем-то еще, что в другом мире вполне можно было бы назвать «что бы это ни было, лучше не думать». Первый глоток подтвердил обещание Йоны насчет горечи. Горьковат — это мягко сказано. Но в целом терпимо, и даже был в этом вкусе что-то честное: никаких попыток притвориться приятным, просто прямая декларация собственной лекарственной природы.

Йона стояла рядом и смотрела на меня не то чтобы навязчиво, а скорее так, как смотрят, когда что-то замечают, но еще не решили, говорить об этом или нет. Пауза растянулась на несколько секунд, потом служанка чуть наклонила голову набок.

— Что-то вы бледная, госпожа...

Кружка едва не выскользнула из рук. Вот это, позвольте, как? Тело, в котором я существовала последние несколько дней, имело цвет кожи, который можно было бы охарактеризовать как «фарфор» в лучший день и «лист бумаги» в худший! Алиса Фейр, судя по всему, провела последние несколько месяцев в режиме «башня-шторы-тоска-овощи», что для цвета лица не то чтобы рекомендуется даже самым суровым сторонником затворничества. Бледнее, чем это тело было изначально, можно было стать только если предварительно испугаться приведения или провести неделю в погребе. Куда уж бледнее, хотелось сказать вслух. Мы уже на дне, копать некуда!

Вместо этого я вытерла уголок рта краем рукава поднялась с ковра.

— Обязательно схожу вниз. Подышу воздухом, освежусь.

Йона моментально преобразилась. Она захлопала в ладоши с энтузиазмом, что серебряные пуговки на ее фартуке слегка зазвенели.

— Прекрасное решение, госпожа! — воскликнула девушка с искренностью человека, которому только что сообщили, что завтра выходной. — Лучше и быть не может! Свежий воздух, движение, солнышко — это в сто раз лучше любого отвара лекаря Мирты, вот попомните мои слова! А если пройтись по саду, там сейчас цветет все что только возможно! Он немного дальше, ближе к берегу речки. Там клумбы просто невероятные: такие цветы, что остановишься и стоишь как вкопанная, смотришь и ни о чем плохом думать не хочется! Я вам покажу дорогу, не беспокойтесь!

Дорогой вниз служила та самая лестница, которую мысленно я уже успела окрестить «вырви ноги» за ее способность создавать иллюзию бесконечности. Служанка шла чуть впереди, придерживая факельный бра у очередного поворота, и тихонько рассказывала что-то про садовника Ортека, который уже двадцать лет занимается клумбами и к посторонним относится примерно так же, как сова к дневному свету, но цветы у него получались такие, что прощаешь все.

Дверь внизу открылась тяжело, и в лицо сразу ударил воздух. Нога ступила на влажную по краям плит брусчатку, теплую уже там, где успело потрудиться утреннее солнце. Что тут можно было сказать? Ходить и дышать воздухом оказалось занятием куда более приятным, чем сидеть перед монитором по восемь часов с перерывом исключительно на чай и походы в туалет. Работа в прошлой жизни у меня была сидячей, малоподвижной, с постоянным ощущением к концу дня, что позвоночник написал заявление об уходе и просит выходное пособие. Здесь же спина выпрямилась сама собой, ноги пошли вперед с нормальной человеческой уверенностью, и даже мысли как-то разложились по своим местам чуть ровнее, чем в духоте комнаты.