Чтение онлайн

В уголке рта Люстера обозначилось подобие веселье.

— Подушки? — подвел он итог переговорам.

— Подушки, — подтвердила серьезно. — И вид на горы. Это минимальные требования для счастливой семейной жизни. Все остальное приложится.

Мужчина, кажется, собрался что-то ответить, но вместо этого снова слегка выдохнул.

— Прикажу приготовитьнашу спальню, — последние два слова он выделил с едва уловимой иронией, — с видом на горы и с нормальными подушками. Что бы это конкретно ни означало в вашем понимании.

— Это означает пуховые, — уточнила немедленно. — Не перьевые. Пуховые мягче, и после них не болит шея.

Муж посмотрел на меня с таким выражением, которое — вот теперь уже без сомнений — содержало в себе самую настоящую, пусть тщательно сдерживаемую, усмешку.

— Пуховые, — согласился он. — Все?

— Пока все, — великодушно заверила я. — Дальше посмотрим по обстоятельствам.

Из кабинета достопочтенного супруга я выходила с видом, с каким, наверное, выходят с успешных переговоров о мире между двумя воюющими королевствами — то есть с видом человека, который пришел с минимальными шансами и вышел с девятью процентами ежемесячного дохода, квартальным бюджетом и пуховыми подушками. Если бы у меня за спиной были знамена, они бы торжественно развевались. Знамен не было, но осанка их вполне заменяла.

Люстер Фейр оказался совершенно не тем монстром, которого успела нарисовать коллективная фантазия замкового персонала. Йона рассказывала о нем с придыханием и понижением голоса, как будто речь шла о природном явлении, с которым лучше не спорить — что-то среднее между грозой и извержением вулкана. Нормальный мужик, честное слово. Немного закрытый, немного похожий на человека, который давно решил, что легче держать людей на расстоянии, чем объяснять им, почему он такой, какой есть. Таких в Саратове тоже хватало, и с ними всегда было проще, чем казалось на первый взгляд.

Я миновала второй пролет, машинально отметила гобелен с охотничьей сценой, в которой охотники были в таких шляпах, что охотились, судя по всему, исключительно ради права называть себя людьми с хорошим вкусом. Уже было совсем собралась выйти на первый этаж в полном душевном равновесии, как вдруг мозг, который все это время прилежно занимался обработкой оперативной информации, неожиданно решил подкинуть образ. Поздний вечер, большая кровать с видом на горы, пуховые подушки в полном составе, и я, вся такая умиротворенная и довольная жизнью, в блаженном состоянии прижимаюсь к теплому, сильному мужскому боку.

Нога предательски подвернулась на совершенно ровной ступеньке. Я схватилась за перила с грацией картошки и чудом избежала знакомства с каменным полом.

— Тьфу, — сказала вслух.

Гобелен с охотниками в шляпах молчал, проявляя завидное равнодушие к моим внутренним процессам. Откуда это вообще? Просто нервы после перенапряженных будней, в которых уместилось пробуждение в чужом теле, открытие нового мира, сытные завтраки и полноценные переговоры. Обычная физиологическая реакция организма на стресс. Мозг в стрессе ищет комфорт, вот и нашел без какого-либо разрешения с моей стороны.

Я отпустила перила, расправила плечи и дернула юбку платья с видом женщины, которая полностью контролирует ситуацию, и решительно двинулась к выходу. Ничего подобного. Все под контролем.

Стражники у главных дверей при виде меня снова вытянулись. Один из них распахнул дверь, как будто открыть дверь передо мной — это и есть смысл его существования. Я вышла в холодный весенний воздух, который немедленно и очень кстати ударил в лицо и привел голову в порядок значительно лучше, чем любые внутренние монологи. Я зашагала через двор в направлении башни, придерживая юбку обеими руками и стараясь думать о чем-нибудь сугубо практическом. Йона наверняка уже изучила весь маршрут от башни до замка трижды в поисках пропавшей госпожи, и лицо у нее сейчас будет такое, что лучше сразу извиниться.

Глава 4. Великое переселение народов

Переезд занял два полных дня, за которые я успела пересмотреть свои взгляды на понятие «личные вещи», трижды усомниться в психическом здоровье настоящей Алисы и один раз всерьез задуматься, не является ли накопительство официально признанным магическим даром в этом мире.

Началось все невинно. Йона пришла ко мне утром первого дня и сообщила, что слуги ждут указаний. Я, полная здорового оптимизма, окинула комнату взглядом и сказала примерно следующее: ну что тут собирать-то? Платья в сундук, баночки в корзинку и пошли! Йона посмотрела на меня с выражением, которое в переводе с дипломатичного на честный означало: «Госпожа, вы, кажется, не понимаете масштаба происходящего». Я не понимала. Это надо признать прямо и без попыток оправдаться.

Гардероб открылся, и из него, как это обычно бывает с вещами, которые долго не трогали, начало вываливаться все подряд. Платья я уже видела, да, но одно дело видеть их висящими аккуратным рядом, и совсем другое, когда Йона начинает их доставать одно за другим, раскладывать на кровати и объяснять, что вот это — для выездов в свет, а это — для приемов, а следующее — для полуофициальных встреч, а еще одно — просто красивое и надевается, когда хочется. У меня в прошлой жизни была одна нарядная кофта, которую я надевала одновременно «на выезд», «на прием» и «когда хочется». И я считала это вполне достаточным.

Настоящая Алиса, как выяснилось, так не считала. У хозяйки тела платьев было столько, что ими можно было бы одеть весь женский персонал замка, включая поварих, и еще осталось бы на экспорт. Темно-зеленые, серые, кремовые, пыльно-розовые — это только те, которые Йона характеризовала как «повседневные». Отдельно лежали «парадные», от которых у меня с непривычки немного зарябило в глазах, потому что там была вышивка с магическим отливом, серебряные нити и что-то, что, кажется, светилось само по себе без посторонней помощи. Отдельно — бальные, которые я решила пока не трогать, потому что при одном их виде возникало ощущение, что жизнь внезапно стала значительно сложнее, чем планировалось.

— Йона, — спросила я примерно на третьей стопке, — а сколько их вообще?

Служанка задумалась, что само по себе говорило о многом. Когда количество вещей требует раздумий при подсчете — это уже не гардероб, это архив.

— Тридцать восемь платьев, — сообщила она. — Восемнадцать корсетов, двадцать четыре рубашки ночные и дневные, семь накидок, четыре плаща, два парадных. Они с подкладкой, поэтому отдельно… И еще три, которые вы велели убрать в сундук с мотылебойными травами, потому что они были куплены в неудачный день и приносят грусть.

Последнее предложение я переварила молча.

— Платья, которые приносят грусть.

— Вы так и сказали, — подтвердила Йона со всей серьезностью.

— Понятно, — произнесла с максимально нейтральным выражением лица. — А мотылебойные травы от них помогают?

— Лекарь Мирта говорит, что пока не определила, — честно призналась служанка. — Но на всякий случай.

Что ж, логика железная. Нечего возразить.

Платья упаковали. Потом начались корсеты, что само по себе оказалось занятием, требующим отдельного методологического подхода, потому что корсеты нельзя просто сложить в стопку — они мнутся, и это, по заявлению Йоны, трагедия. Корсеты укладывались в специальные тканевые чехлы, которые в свою очередь укладывались в специальный сундук с прокладками из сухих трав. Сундук у настоящей Алисы был специальный для каждой категории вещей: один для нижнего, один для верхнего, один для того, что можно стирать обычным способом, и один для того, что нельзя ни в коем случае, потому что ткань волшебная и обычная стирка может привести к непредсказуемым последствиям.