Чтение онлайн

Пригибаясь, двинулся вдоль стены и вдруг увидел знакомую зеленую тунику. Жиль. Он шел мне навстречу размашистым шагом. Солнце скрылось за свинцовыми тучами, опять подул теплый ветер с моря.

Я рванулся к нему и вовремя - нас окружили красные плащи. Я выставил вперед свой меч, мой брат встал спиной ко мне.

– Сдавайтесь, граф Эленойский, лорд Феной желает говорить с вами.

– Так пусть придет сюда, - усмехнулся я.

Первый смельчак, который прыгнул на нас, сразу же упал с проткнутым животом. Разозленные поражением своего соратника, они напали на нас все сразу. Звенели мечи, сыпались проклятия и предсмертные крики. В глазах темнело от напряжения, рука подрагивала, я уже машинально рубил, отклонялся, приседал. Жиля, кажется, ранили, и он упал. Я наклонился к нему, его лицо было бледно и искажено мукой. Но он дышал, был жив! Положив его руку на рану и прижав ее, я прошептал: “Держись, брат”. Быстро вывернувшись, срезал мечом двух кинувшихся на меня молодчиков.

В этот момент над городом запел серебряный рог. Город наполнился звоном мечей, топотом ног и певучими голосами на незнакомом языке.

Тут и там раздавались предсмертные крики. Я, наконец, опомнился, кровь и пот заливало глаза, сердце стучало как сумасшедшее. Из человек пятнадцати отряда красноплащников осталось человека четыре. Недолго думая, я снес им головы.

Голова одного из бедолаг подкатилась к приближающемуся отряду. Они остановились в некотором замешательстве, оценивая обстановку. Высокие воины, облаченные в темную кожаную кольчугу. Лица их наполовину скрывали шлемы. Они были вооружены луками и мечами, они смотрелись чужеродно среди улиц южного города. По выгравированной волчьей голове на деревянных щитах, я догадался, что они были из деревни оборотней. Я мало знал о них, они жили далеко, в самой глубине леса Хинафиад и не поддерживали никаких отношений с Эленойей. Жиль пришел от них.

О жителях Деревни Свободных ходили разные слухи, в том числе об их магии, о том, что их староста - злобная старая ведьма, и что все жители и не люди вовсе. Арас постоянно точил зуб на их жилище. Когда я был молод и моя мать управляла графством, он несколько раз пытался вооружить людей, чтобы штурмовать Лес, но суеверный страх перед Хинифиадом удерживал как обычных обывателей, так и воинов. Вассалы просто саботировали попытки жреца организовать крестовый поход, а солдаты отказывались идти.

Мы некоторое время, оцепенев, осматривали друг друга, как вдруг один из воинов, видимо, подросток, небольшого роста и тонкий, бросился с криком к телу Жиля.

– Жиль, Жиль - раздался звонкий голос, смешанный с рыданиями.

Мальчишка сорвал с головы шлем, золотая коса упала на черную бронь.

Сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать,

– Катрин?!
– проговорил я онемевшими губами.

Катрин Я перегнулась через перила, пытаясь разглядеть противоположный берег. Но тщетно, еще пару часов назад можно было рассмотреть даже травинку на нависающей гряде скал. Как только солнце село, воцарилась кромешная тьма. Свет от раскачивающегося под порывами ветра фонаря не дотягивался до берега, отбрасывая желтое пятно на бурлящее внизу море. Я промокла насквозь, даже кожаная кольчуга пропиталась влагой и потяжелела, вода неприятно стекала за шиворот, в сапогах хлюпало. Лапиас требовал, чтобы я ушла в каюту, но когда я оказывалась в душной сырой коробке два на два, на меня накатывал приступ клаустрофобии. И поэтому я стояла здесь, вцепившись намертво в перила. Канал, отделяющий берег от большого моря грядой скал был очень узкий, два средних корабля с трудом бы разошлись в самой широкой части. Я слышала, как в море бушевал сильнейший шторм. Волны бились с другой стороны гряды, что казалось, что еще немного и она обрушится и похоронит нас под собой. Мы выплыли еще засветло, сразу, как только приготовления нескольких отрядов оборотней были закончены. К этому времени как раз прибыли отряды первородных на трех чудесных ладьях, похожих на лебедей. Я к тому времени уже вернулась из эльфийского города. Тогда люди Деревни Свободных погрузились на длинные лодки с парусом и веслами. Корабли друг за другом отчалили и направились в порт Тирца. Мы с Лапиасом были на самом первом из них, ветер хлестал по носу и по бокам судна, но особо сильных волн в самом канале не было. Палуба неприятно тряслась и раскачивалась. Не отцепляя заледеневших пальцев от перил, я повернулась назад и замерла: четыре корабля, подсвеченные огнями, казалось, плыли в пустоте. Из ниоткуда в никуда посреди бурлящего моря беззвездной ночи. - Иди спать, - Лапиас крепко обхватил меня за талию и, несмотря на мое сопротивление, потащил к каюте. Как он умудрился сохранить равновесие на зыбкой палубе, было загадкой для меня. Брызги летели нам в лицо. Несколько раз я заваливался на него, но оборотень белозубо смеясь ставил меня ноги. - Я не хочу.
– пробормотала я, когда мы добрались и он стащил с меня мокрую одежду, насильно заставляя залезть в кровать. - Завтра мы будем уже на месте, - проигнорировал друг мои возражения.
– И мы не знаем, какой прием нас ждет. Тебе нужно отдохнуть, могут понадобиться все силы, все умения - ты будешь парламентером. Доказательством наших добрых намерений. Чтобы добрые люди Тиртца не подумали, что мы хотим напасть на них. - Но Жиль и Анри, - слабо попробовала возразить я. У меня заныл висок, куда еще давно попал камень, брошенный “добрыми” людьми Эленойи. - Мы не знаем, когда это должно было произойти, то, что было в твоем видении. Может быть, твоего жениха еще нет там.
– Лапиас выделил голосом последнюю фразу. Я ничего не ответила ему, блаженно растянувшись на кровати. - Спи, - услышала я, как хлопнула дверь каюты, но сон не шел. Я вспоминала свое путешествие в белоснежный неживой эльфийский город. Первородные называли его Динас Гоэтвиг. Белые улицы, стерильные залы, льющийся отовсюду белый свет. Замерзшие и высокомерные лица первого народа. У меня было чувство, что я попала на тот свет. Эрнари привел меня к сидящему в кресле красивому мужчине, одетому в серебристые одежды. Я поняла, что это родственник Эрнари, насколько они были похожи. Но чувствовалось, что тот много старше. Он сидел на кресле, закинув ногу на ногу. Его пальцы украшали крупные перстни, а голову венчал обруч с замысловатыми плетениями. Он словно не видел никого из присутствующих в зале - ни своего сына, ни величественных эльфов с застывшими лицами, ни такую маленькую меня. - Король Ринари, - нарушил молчание принц, наконец.
– Отец, позволь тебе представить Катрин. В ней кровь твоей сестры, принцессы Риднис. Я не знаю, что уж поразило меня сильнее, то, как легко принц разгадал и озвучил мою тайну, или мольба, явно слышимая в его голосе. Король, казалось, совсем не удивился, будто давно все знал. Он сделал мне знак приблизиться. На ослабевших вдруг ногах я подошла. Ринари молчал, не сводя с меня глаз, в то же время казалось, что его мысли блуждали где-то далеко. Глубоко поклонившись, я начала свою речь. Ничего не утаивая, рассказала о страшной опасности, нависшей над всеми расами Лиры, об угрозе существованию Леса, о злобном хищничестве франов. Ни одно чувство не отразилось на прекрасном лице Ринари. - Что же ты ждешь от меня дитя?
– спросил он, когда я закончила. - Помощи и магии, - ответила я, обескураженная его равнодушием. - Мой сын, Эрнари и горстка тех, кто решит остаться, пойдут вместе с тобой.

Я хотела поблагодарить, но холод в глазах короля остановил меня.

– Видишь ли, дитя, наше время давно прошло. Мы долго тешили себя обманной надеждой, ожидая на краю леса, когда мир изменится и мы победно вернемся. Мир изменился, но мы уже не можем вернуться. Потому что, на самом деле, мы ждали не изменений, а то, что все вернется на круги своя, как было. Поэтому наш путь - это безвременье у ног Мудрейшего отца. - Но вы можете вернуться!
– вскричала я, - Вы нужны нам! Мы прогоним франов и восстановим землю. - Это только иллюзия, - холодно улыбнулся король, - ничего не будет прежним. Эльфы остались в истории , а последыши из Адара стали его настоящим и будущим. - Но, - попыталась возразить я, чувствуя, как грудь переполняет возмущение."Да, как он смеет! Надутый эльфиский индюк. " - Что нам теперь? Сдаться франам? - Ну почему же сдаться, Лира изменилась, - грустно улыбнулся он, - И меняется сейчас. У народа, к которому ты примкнула, и у .. народов леса есть шанс получить свое в новом мире. Такой же шанс есть и у франов. Но надееться на то, что они исчезнут? Это глупо. Они уже часть этой земли! - Да, они воры!
– возмущенно выкрикнула я.
– И уничтожают все вокруг. - Они разные, Катрин. Кому, как тебе, не знать это. Франы несут с собой хаос, но несут и развитие. Пытаться остановить изменения - это как стоять на пути горной реки весной. Вы воюете сейчас, но когда-то вам придется заключить мир. Для того, чтобы жить. - Мой народ скоро уйдет за грань безвременья, откуда нет возврата, - продолжил король, - Останется лишь память. Но, я счастлив, что наши дети нашли в себе силы остаться. Они не будут теми старыми первородными всезнающими и мудрыми, но возможно будут кем-то другим. Я была обескуражена, но заметила, как на лице принца Эрнари блестели слезы. "Зачем он позвал меня?
– подумала я, - Чтобы вдохнуть жизнь в его отца? Чтобы он переменил решение?". - Вы так легко говорите о прощании с жизнью, потому что вам дали почти бесконечное время, не так ли?
– предприняла я последнюю попытку, - у моей бабушки не было столько времени, но каждый день она любила. Король прикрыл глаза:- Может, в этом и есть главный смысл, дитя. И меж тем, я рад, что моя сестра успела прожить настоящую жизнь, прежде чем уйти в Палаты безвременья. Вот и все. Никаких подробностей он не ждал. Я оглянулась на принца, он кивнул мне.Было пора уходить, но я вовремя вспомнила: - Магия, нам нужна защитная магия, чтобы сдержать франов. Ваши волшебные артефакты, которые помогали вам бороться с врагами. Умоляю вас, помогите нам! На лице короля отразилось недоумение.- Но мы ничего не забирали, все артефакты там, где они и были раньше - в Э'гайре вэн, Элар и северных твердынях. А магия? Тебе ли просить магию, дитя? На этом аудиенция и была закончена. Обескураженная, я позволила Эрнари вывести меня через высокие стрельчатые двери и отвести к порталу, через который я уже попала в царство эльфов. Мне казалось, что я шла по царству Мертвых, лишь я и принц были еще живы. Вышли мы в нашем доме возле озера-капельки. Я еще долго ворочалась на кровати, вспоминая ту странную встречу, пока сон не сморил меня. На утро я проснулась сама, было уже светло, наскоро одевшись, я выбежала на палубу и остолбенела. Корабль стоял. Справа, вместо непроглядного Ханифиада, я увидела изящные стены белой крепости. Те самые из моего сна. Все так же лил дождь, а над городом клубился дым. Ветер доносил крики людей, взрывы и звон мечей.

Катрин

Следующие события я помнила смутно. Предчувствие неминуемой беды настолько сжало сердце, что я чуть не прыгнула в воду, чтобы поскорее добраться до берега. Поэтому я пропустила, то, как все корабли вошли в порт и отряды эльфов и свободных людей сошли на берег. Я побежала вверх к стенам Белого Города по той лестнице из сна, Лапиас и небольшой отряд оборотней бежал за мной следом.

На самом входе Лапиас поймал меня за руку и велел остановиться. Отряды оборотней и стройные отряды эльфов входили в город перед моими глазами, сверкая серебристой чешуей доспеха.

Мы пошли следом, воины из нашего отряда легко расправлялись с бегущими на нас солдатами в красных плащах. Враг выглядел испуганно, то, наш приход стал для него полнейшей неожиданностью. За одним из поворотов я увидела человека из моего сна, это был Анри. Высокий, плечистый воин без доспеха с черными волосами, бледным, уставшим лицом с черными тенями, залегшими под синими глазами.

Меня передернуло, когда перед глазами промелькнуло воспоминание - такие же глаза, полные ненависти.. в зале совета, где я обнаженная, жалкая и дрожащая, ожидала своего приговора.

Но тот сон из видения, он не исполнился же, верно? Волна облегчения прокатилась по телу, напряжение последних дней отпустило меня. Анри жив, значит, я успела. Так минутку, а где же Жиль? Во сне он тоже был..

Все так и было, жёлтая штукатурка дома, затянутое облаками небо, сильный ветер, Анри в развевающимся плаще, Жиль у его ног. Ледяной страх сжал сердце, это же и правда Жиль, мертвый Жиль? Как в тумане я рванула к Жилю, кажется, что Лапиас пытался удержать меня.

О боже, какой же он был бледный. Глаза его закрыты, без сознания. Темные волосы облепили лицо. Дрожащей рукой я коснулась его щеки. Слава богам! она была теплая, изо рта раненного вырвался стон.

– Врача, позовите врача, - крикнула я, не помня себя, и не обращая внимания на изумленные лица вокруг.

– Тут нет лекаря, - Анри внимательно вглядывался в меня, - кто ты такая? Куда ты дела Катрин?

– Я .. я - мысленно я отвесила себе пощечину, пытаясь собраться и ответить ему хоть что-то. - Ах, да, - сказала я, - врач тут я.

Боже, я даже не знаю, с какой стороны находится печень. Рана была в животе, он зажимал ее рукой. Но я же вылечила тогда Заката. А если это была случайность, вдруг я не смогу повторить это вновь? И Жиль потеряет время.. и жизнь. В голове стучала кровь. Я подняла его холодеющую руку, с той части живота, где на светлой ткани камзола расползлось красное пятно и осмотрела рану. Кровь продолжала сочиться. Меня всю трясло, я просто умирала внутри при мысли, вдруг у него задет внутренний орган. Мне казалось, что с каждым моментом он становился все бледнее и бледнее.

Проглотив вязкий ком во рту, я подняла глаза на Анри. Он, прищурившись, не сводил с меня глаз. Я понимала, что страх за брата в нем борется с подозрительностью. Если только я открою ему, кто я на самом деле, я уверена, он собственноручно сожжет меня на костре.

– Может быть, позовем еще одного лекаря? Я не уверена, что смогу помочь при таком сильном ранении.

Анри оглянулся:

– Я не вижу тут еще одного лекаря. Видишь ли, не факт, что он тут был и даже, если и был, не факт, что он еще жив.
– ответил тот и угрожающе двинулся в мою сторону. Я сжалась в комок.

– Да, у этого парня камень вместо сердца, - промелькнуло у меня в голове, - его брат умирает. А он пытается меня вывести на чистую воду.

Краем глаза я заметила, что Лапиас и солдаты сжали оружие в руках, но нападать пока не решились.

– Умирает, - мой мозг пронзила мысль, - он же умирает. Боже мой, он умрет, и я больше никогда его не увижу.

Пораженная этой мыслью, я наклонилась над умирающим, тревога и страх отступили. Я больше не боялась, я знала, что без него моя жизнь просто потеряет всякий смысл и краски. Фактически, сейчас были последние минуты не только его жизни, но и моей.