Чтение онлайн

— Посмотрим, мисс Гейтервус, есть ли в тебе что-то, кроме упрямства и таланта создавать проблемы. На этом на сегодня всё. Можешь идти.

Я поднялась с места, чувствуя себя абсолютно разбитой, униженной и оглушённой. Он не просто оставлял мне последний шанс. Он ставил надо мной жестокий, унизительный эксперимент. Я была его лабораторной крысой.

С того момента, как я покинула кабинет ректора, время для меня приобрело странную, вязкую консистенцию. Каждый час, каждая минута, приближавшая к вечеру и первому «уроку» с Рихардом, тянулась мучительно долго, и в то же время день пролетел с пугающей скоростью. Я чувствовала себя загнанным зверем, отсчитывающим последние часы перед выходом на арену, где тебя ждёт не просто поражение, но унизительное представление на потеху жестокой публики.

Поэтому я избрала тактику полного исчезновения. Я стала тенью, призраком, блуждающим по каменным коридорам Айстервида. На лекциях я садилась на самую дальнюю скамью, втискиваясь в угол, где темнота сгущалась гуще, а свет магических сфер едва достигал моих конспектов. Я не поднимала глаза, не вступала в дискуссии, а если магистр обращался ко мне с вопросом, мои ответы были краткими, односложными, произнесёнными едва слышным шёпотом, чтобы поскорее от меня отстали.

Я видела, как Леона и ее преспешники перешёптываются, бросая в мою сторону насмешливые взгляды, но сегодня их внимание было притуплено. Слух о моей «особой опеке» со стороны нового ректора, должно быть, уже разнёсся, сея не столько страх, сколько жгучее любопытство и злорадное ожидание. Они ждали, когда грянет гром. И я ждала того же, сжимаясь внутренне от каждого случайного звука, от каждого шага за спиной.

Когда наконец прозвенел долгожданный и одновременно ужасающий колокол, знаменующий конец занятий, я сорвалась с места с такой поспешностью, что чуть не опрокинула стул. Мне нужно было добраться до общежития. Спрятаться в своей комнате. Украсть ещё несколько часов, минут, секунд обыденности перед тем, как снова оказаться лицом к лицу с ним.

Я выскользнула из аудитории одной из первых, пулей пронеслась по знакомым переходам, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Сердце бешено колотилось, в такт ему отдавался стук каблуков о каменные плиты. Вот и главный вход, высокие дубовые двери, за которыми короткий путь через внутренний двор к башне общежития. Я уже потянулась к тяжёлой железной ручке, ощущая призрачный привкус свободы, как из-за массивной колонны, обрамлявшей портал, появились двое. Словно тени, поджидавшие свою добычу.

Леона и Каэлан. Они встали передо мной, блокируя выход, и на их лицах расцвели самодовольные, ядовитые улыбки. Вечерние сумерки окрашивали их черты в зловещие, холодные тона.

— Ну что, Гейтервус? — голос Леоны прозвучал сладко и притворно-сочувственно. — Слышали, тебя новый ректор к себе вызывал. Уже успела и ему голову заморочить своими жалкими потугами на невинность? Рассказала, как тебя все здесь несправедливо гнобят?

Я попыталась сделать шаг в сторону, чтобы обойти их, глядя в землю, сжимая ремешок своей сумки так, что кожа впивалась в ладони.

— Пропустите меня!

— О, мы всего лишь проявляем участие, — вступил Каэлан, насмешливо потирая то самое место на лодыжке, где всё ещё виднелась маленькая, но заметная отметина. — Наверное, умоляла его не отчислять? Рыдала, вспоминала былые чувства? Ведь вы же почти породнились, да? — Он фыркнул. — Жаль, что твой магический «дар» оказался не таким сильным, как твои притязания.

От этих слов по спине пробежали ледяные мурашки. Я снова попыталась прорваться, но Каэлан легко и грубо шагнул в сторону, снова преграждая путь. Его плечо на мгновение толкнуло меня, заставив отступить.

— Куда так спешишь? — его голос стал грубее. — Невеста ректора… Ой, прости, бывшая невеста. Хотя, кто его знает, с твоими-то…

Он не успел договорить. Из сгущающихся сумерек, из-за моих же ног, с низким, свирепым рыком выскочил пушистый комок ярости. Мартин, словно тёмный страж, вцепился своими острыми, как иглы, зубками Каэлану прямо в голень, в тот самый, уже уязвлённый участок.

— А-а-а! Чёрт! Опять эта тварь! — взревел Каэлан, его лицо исказилось от боли и ярости. Он дёрнул ногой с такой силой, что отшвырнул енота прочь, в сторону каменной стены.

Мартин, легкий и ловкий, кувыркнулся в воздухе, но приземлился на все четыре лапы, отскакивая как мячик. Он тут же ощетинился, его спина выгнулась дугой, а из горла вырвалось угрожающее, низкое урчание. Я бросилась к нему, сердце уходя в пятки от страха, что он поранился.

И в этот самый момент, когда я уже почти достигла своего мохнатого защитника, тяжёлые дубовые двери учебного корпуса с глухим скрипом распахнулись, и на верхней ступеньке, залитый светом изнутри, возникла высокая, статная фигура.

Рихард де Сайфорд.

Он замер на пороге, его взгляд, холодный и пронзительный, как зимний ветер, медленно скользнул по всей сцене, разворачивающейся перед ним. Он видел меня, присевшую на корточки рядом с ощетинившимся Мартином. Видел Каэлана, хромающего и хватающегося за окровавленную лодыжку, с лицом, перекошенным от злости. Видел Леону, которая пыталась принять вид невинной и шокированной наблюдательницы, но не могла скрыть довольного блеска в глазах.

В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Каэлана и угрожающим ворчанием Мартина.

— В чём заключается проблема? — голос Рихарда прозвучал негромко, ровно, но он приглушил все остальные звуки, наполнив собою всё пространство крыльца. В нём не было ни гнева, ни раздражения — лишь ледяная, безразличная констатация факта.

Каэлан, увидев его, побледнел, но, подпитываемый болью и унижением, попытался перейти в атаку.

— Господин ректор! Это… её питомец! — он ткнул пальцем сначала в меня, потом в Мартина. — Он снова напал на меня! Без всякой причины! Это уже второй раз! Он просто сумасшедший!

Рихард медленно, с невозмутимым спокойствием, спустился по ступенькам. Его тёмный плащ мягко взметнулся за ним, словно крыло. Он не удостоил взглядом ни меня, ни Мартина. Его всё внимание, всё давящее присутствие было сфокусировано на Каэлане.

— Мистер Локвуд, если я не ошибаюсь? — произнёс он с вежливой, но стерильной учтивостью, от которой становилось ещё холоднее. — Вы утверждаете, что животное напало на вас без причины? Совершенно беспричинно?

— Да! Абсолютно! — Каэлан выпрямился, стараясь выглядеть обиженной стороной. — Я просто мирно шёл мимо, как она, — кивок в мою сторону, — начала хамить, а её тварь тут же вцепилась мне в ногу!

Рихард повернул голову и уставился на Мартина. Тот, почуяв внимание, перестал рычать, сел на задние лапы и с самым невинным и обиженным видом принялся вылизывать свою мохнатую грудку.

— Этот «питомец», как вы изволили выразиться, мистер Локвуд, — голос Рихарда прозвучал чётко и весомо, как удар молота о наковальню, — принадлежит мне.

Воздух, казалось, вымер и застыл. Даже вечерний ветерок перестал шевелить волосы. Каэлан и Леона застыли с абсолютно одинаковыми выражениями шока и растущего ужаса на лицах. Их рты были приоткрыты. Даже я, зная правду, невольно ахнула, ощутив, как по спине пробежали мурашки.