Чтение онлайн

— Грифоны чуют магию. Судя по всему, с укусом змея что-то попало в твою кровь. Поэтому он учуял и подпустил тебя.

Я нахмурилась:

— Разве такое возможно? Магия попала в кровь? И что теперь?

Он покачал головой:

— Ничего. Если магию ничего не питает изнутри, она со временем исчезнет без следа, как нечто инородное. Зверь утратит интерес. Но если он привязался, он начнет вместо магии тянуть твою жизненную силу. И чем больше он будет расти, тем опаснее это станет. Это магическое животное — ему нужна магия. Для обычного человека оно опасно. Сейчас он просто прожорлив — ты накрываешь стол скатертью. Но он будет расти. А с ним будут расти его аппетиты.

Я невольно обернулась на Желтка, сиротливо жавшегося на комоде желтым комком, и просто не хотела верить услышанному. Наконец, посмотрела на мужа:

— Что значит «если ничего не питает изнутри»?

Он пристально посмотрел мне в глаза:

— Это значит, что нужно быть ведьмой, Лорена. В твоем роду были ведьмы?

Я покачала головой, чувствуя, что сейчас разрыдаюсь до истерики. Как же так? Я не хочу прогонять Желтка! Не хочу! Может, когда придет время, он просто уйдет сам? Так будет легче.

— А если он привяжется, что тогда делать?

Вито отпустил, наконец, мою руку:

— Тогда зверя придется убить, или он убьет тебя.

Я отстранилась и в ужасе прикрыла рот ладонью. Убить… это совсем невозможно. Как же можно его убить?

Я сглотнула:

— А как узнать, что он… привязался?

— Он заговорит с тобой.

Казалось, у меня даже волосы на голове зашевелились от ужаса. Заговорит… Боже! И что теперь?

Я застыла истуканом. Вито помрачнел и пристально смотрел на меня. Наконец, выдавил, будто через силу:

— Он говорит с тобой?

Я не могла взять себя в руки. Боже, я так себя выдам. И себя, и Желтка! Мне нужно все это хотя бы обдумать. Нужно все взвесить. Нужно… Я не знала, что нужно. Вито говорил предельно ясно, и разумом я все понимала. Но сердце готово было просто выскочить из груди от отчаяния. Почему все так?

Я постаралась натянуть маску изумления:

— Они могут говорить? Как попугаи?

— Он говорит с тобой?

Я решительно покачала головой:

— Конечно, нет! Он свистит. Иногда рычит. Иногда каркает, как ворона. — Я улыбнулась через силу: — А когда он ест, издает такие смешные звуки! Это так мило!

Я заметила на лице Вито плохо скрываемое облегчение:

— Я рад это слышать. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я жесток. Завтра я пришлю тебе книгу, в которой ты сможешь прочесть об этом звере. Убедиться, что я не солгал.

Я кивнула:

— Хорошо. Я все прочту.

Вито помог мне, наконец, подняться:

— Я не требую от тебя избавиться от зверя немедленно. У тебя есть несколько дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Но я хочу, чтобы ты поняла, что в данной ситуации это единственное решение.

Я снова кивнула:

— Да, я все понимаю.

А в голове металась лишь одна мысль: какое счастье, что я не успела рассказать Пилар о том, что Желток со мной говорит…

Эта ночь превратилась в кошмар. Теперь я не могла думать ни о чем, кроме Желтка. Больше ничего не заботило. Бедняга удрал на свой шкаф и притаился так, что не доносилось ни малейшего звука. Я не сомневалась, что грифоныш все понял. Каждое слово моего мужа. Я очень хотела, чтобы Желток сам принял решение уйти. Но одновременно до ужаса этого боялась. Эти комнаты просто осиротеют без него. Но если это способ сохранить зверьку жизнь — пусть уйдет. Даже если сердце разорвется.

Но… он говорил со мной…

И что теперь?

Я сходила с ума от этой мысли. Ясно понимала только одно: об этом никто не узнает. Никто! Ни Пилар, ни, тем более, Вито. Я дала себе срок до завтра. Когда прочту, что написано в книге, тогда и буду принимать решение. Не сейчас. У меня была еще целая ночь. А это много-много часов…

Но когда я открыла глаза, комнату уже заливало светом. И первое, что я увидела — сидящую у кровати Пилар. Она улыбнулась до ушей, поймала мою руку и прижалась теплыми губами:

— Барышня, душенька моя, доброе утро.

Я села на постели, потерла глаза. Окинула взглядом комнату.

— Где Желток?

Пилар растерянно обернулась, пожала плечами:

— Здесь был. Куда он денется? Вчера от него орехи не убрали, так он их все съел. Изгваздал все. — Она подалась вперед, заглядывая мне в лицо: — Я-то думала, что вы первым делом спросите, где сеньор ваш супруг…

Я сглотнула:

— И где мой супруг?

Пилар блаженно закатила глаза:

— Ушел на рассвете. В добром расположении. Велел вас не беспокоить. Ну… я же не глупая! Все понимаю. Что вам подольше поспать надо! — Она буквально давилась улыбкой. Пошарила в переднике и протянула руку, на которой лежали две монеты: — Вот! Одарил меня золотыми и наказал как можно лучше заботиться о госпоже. — Она снова ухватила меня за руку: — Барышня, миленькая… Ведь по всему выходит, что вам достался хороший муж! Ведь так?

Она жадно заглядывала мне в глаза, буквально умоляя подтвердить ее домыслы. Но Пилар не должна ничего знать.

Я кивнула:

— Да. Наверное, ты права.

Та, аж, покраснела:

— Вот мегера желчью захлебнется! Уж никак она не ждала, что у вас все сладится. — Она заговорщицки понизила голос: — Едва ваш супруг за порог, так эта стерва тут же служанку прислала. Караулила, видать. Дотерпеть не может!

Я насторожилась:

— Служанку? Зачем?

Пилар многозначительно закатила глаза:

— На простыню взглянуть хочет. Ведьма старая! Так я сейчас все отдам в лучшем виде. Пусть подавится!

По хребту пробежало морозцем — только этого не хватало! Предъявить я ей, само собой, ничего не могла. Да и не стала бы. Перебьется! Но ведь и Пилар, когда будет застилать постель, не смолчит. Станет задавать ненужные вопросы…

Я встала с кровати, лихорадочно соображая.

— Служанку, значит?

Пилар кивнула:

— Та с рассвета в вашей приемной сидит. Ждет. Потому как я сказала, что не позволю вас потревожить, пусть эта ведьма хоть сто раз приказала.

Я кивнула:

— Что ж… пусть ждет.

Я быстро содрала с кровати простыню, под изумленным взглядом Пилар скрутила в ком. Решительно подошла к камину и швырнула ткань в огонь.

Пилар потеряла дар речи. Наконец, опомнилась, схватилась за кочергу:

— Донья моя миленькая, да что же это! Вы что творите?! Тут одна ткань стоит за локоть больше моего месячного жалования!

Я оттеснила ее от камина:

— Подожди. Пусть немного прогорит. — Я взяла у нее кочергу: — Дай сюда. Кувшин с водой принеси.