Чтение онлайн

Пилар никак не могла прийти в себя:

— Да зачем же?! Зачем?

— А затем. Неси воду!

Та послушалась, но всем своим видом выражала, что я сошла с ума. Я вытащила горящую простыню, пока она не истлела целиком:

— Лей, скорее!

Пилар вылила воду. Раздалось короткое шипение, и у наших ног теперь лежали жженые лохмотья. Я расправляла ткань кочергой, с удовлетворением разглядывая почерневшие дыры:

— Вот и прекрасно. То, что надо. Давай немного подсушим, а потом отдашь. Раз ведьма так просит. Разве можно отказывать матушке в таком пустяке?

Пилар все еще отказывалась понимать, что происходит:

— Да зачем же вы? Нужно было все отдать, как есть. Чтобы все видели! Эта ведьма язык бы прикусила, потому что крыть нечем. И никто про вас больше дурного слова не посмел бы сказать.

Я покачала головой:

— Ты слишком хорошо о ней думаешь. При любом раскладе, она найдет, к чему привязаться. Ведьма уже наверняка придумала, как меня оболгать. То, что она требует, унизительно, Пилар. А служанке так и передай: свечу нечаянно опрокинули. Если матушка чем-то не удовлетворена, пусть спросит обо всех подробностях своего сына. Уж его-то слову она может всецело доверять.

Нет, Пилар не одобряла. Но ничего не оставалось — дело было сделано. Мы просушили простыню, аккуратно свернули, и она передала ее служанке. А сама направилась на кухню за завтраком.

Наконец, я смогла остаться одна. Встала у окна, бездумно глядя на заснеженный пейзаж. Желток откуда-то спланировал и приземлился на пол. Мягко шагал ко мне. А у меня отчаянно колотилось сердце… Я взяла грифоныша на руки, почесала желтую макушку:

— Что нам теперь делать, Желток? Ты знаешь?

Тот поднял голову. Просто смотрел и хлопал огромными рубиновыми глазами.

— Желток, ведь ты все слышал вчера. Правда? И все понял. Ты знаешь, что делать? Придумай что-нибудь.

Но он снова молчал, и мне очень хотелось думать, что вчера все показалось. Что он ничего не говорил, а прочее — просто плод моего воображения. Если бы все было так! Я смотрела в окно, прижимала Желтка к себе. И становилось только хуже…

Вдруг грифоныш вздрогнул, соскочил на пол. Я увидела в дверях Пилар с подносом. Она поспешно отставила его на столик и посмотрела на меня:

— Сеньора, к вам тут слуги… от его светлости. Какую-то громадную книгу несут.

Пальцы разом заледенели. Я кивнула:

— Да! Да! Проси, скорее.

Книга оказалась, действительно, огромной. Два ливрейных лакея с немалым усилием тащили ее на носилках. Двое других несли массивную деревянную подставку, которую я велела поставить у окна.

Не помню, были ли в отцовской библиотеке такие большие книги… Но эта оказалась внушительной, толстой, неподъемной. Переплет из толстой тисненой кожи с истертыми буквами, на срезе посеревшие от времени волнистые страницы. Сверху виднелся красный язычок сафьяновой закладки. Вито заложил для меня страницу?

Сердце сжалось, во рту пересохло. Я отчаянно хотела открыть и прочесть. Но так же отчаянно боялась. И Пилар жадно глазела из-за плеча. Сначала я должна прочесть все сама. Не нужно, чтобы Пилар увидела лишнего. Иначе ее причитания меня просто добьют.

Я повернулась:

— Пилар, прошу, подожди за дверью, пока я не позову.

Та, аж, побледнела:

— Зачем, барышня? Что такого в этой книге?

Я стиснула зубы:

— Выйди, Пилар. Это приказ.

Мои руки дрожали. Пальцы заледенели настолько, то я их почти не чувствовала. Желток снова покинул свое укрытие и сел на полу в стороне. И меня не оставляло чувство, что он все понимал. И тоже переживал…

Я с усилием раскрыла тяжелый фолиант и теперь пролистывала страницу за страницей, подбираясь к закладке. Книга во всем походила на бестиарий, но содержала огромное количество мелкого рукописного текста на старинный манер. Глаз мельком цеплял искусные раскрашенные миниатюры, и я понимала, что многих изображенных животных видела впервые. Если бы не момент, я бы рассматривала эти картинки часами, но сейчас с каждой перевернутой страницей сердце обрывалось.

Когда я перевернула последнюю, перед закладкой, даже зажмурилась. Как ребенок. Наконец, набралась смелости открыть глаза, но увидела лишь аккуратно выведенное заглавие. С изысканной узорной буквицей, позолотой, рисованной рамкой. Надпись гласила:

«Магические твари по обе стороны зеркала. Описания и характеристики с подробным указанием особенностей, повадок, пищевых привычек, ареалов обитания. А также магических свойств и обязательных условий союзных договоров.

Часть вторая. Внутренняя сторона. Редчайшие твари».

Я вновь перелистывала страницы одну за другой и остановилась, когда увидела рисунок: желтое с золотом. И во рту пересохло. Я облизала губы, обернулась на Желтка. Тот напряженно наблюдал за мной. Он все понимал. Все на свете!

Я подозвала зверька, и он с необычайной готовностью взгромоздился мне на руки, потерся клювом о рукав. Я заглянула в рубиновые глаза:

— Что бы я ни прочла, я не изменю мнения. Слышишь? Ты все равно наш Желток.

Грифоныш молчал. Со вчерашнего вечера я больше не слышала от него ни единого слова. И теперь все больше склонялась к мысли, что мне это почудилось. От усталости, волнения. Как же я хотела, чтобы так и было! Ведь это оставляло нам с Желтком надежду. И снова разум говорил, что таких совпадений не бывает. Но сердце отчаянно искало любую лазейку.

Я поцеловала грифоныша в лоб и опустила на пол. Мне придется заглянуть в эту книгу — другого выхода просто не было. Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и прочла заголовок:

«Золотой грифон. Одно из немногих созданий, способных пересекать границу».

Границу чего?

Я растерянно перевела взгляд на картинку. Нарисованное животное не слишком напоминало нашего Желтка. Я бы даже назвала этот рисунок обычным, если бы не цвет. Перья и шерсть были старательно прорисованы тончайшей кисточкой и покрыты золотом. Но в остальном… тот же зверь из отцовского бестиария. Мощные крылья, когтистые лапы, грозно открытый клюв.

Я снова посмотрела на Желтка. Наш в сто раз лучше! Даже сравнивать нечего!