Чтение онлайн

Заставить его светлость вспомнить все, что он забыл? Не вопрос. Заставить – это я могу. Всеми правдами и неправдами. Знать бы только, что мне для этого нужно.

Я уже пришла к выводу, что воспоминания Дайнари стали приходить ко мне во снах после того, как, пройдя первое испытание, я получила от девочек-русалок свою награду – странное существо цвета розового морского жемчуга, которое проникло внутрь меня и по сей день незаметно во мне находилось.

Судя по всему, именно это существо стало пробуждать во мне память ученицы Орвина Даркина.

И что же Марай мне предлагает? Навестить русалок на одном из семи островов вокруг Кархена и попросить у них еще одну перламутровую зверушку в морской раковине, но уже для его светлости?

Я, конечно, в какой-то степени с ними подружилась, но наведываться в гости меня пока не тянуло. Эти зубастые девочки по-своему очень милы, не спорю, но слишком непредсказуемы и слишком... зубасты, да.

Может, есть какой-то другой способ? Придется поискать, потому что...

Если есть хоть малейший шанс, что возвращение памяти Реолу Кархейскому может прояснить, зачем нужен отбор, почему на острове раз в пять лет собирают невест, то грех не попытаться.

В конце концов, я все-таки уснула, а проснулась оттого, что меня будила Лотти:

– Госпожа, госпожа! Поднимайтесь! Распорядитель отбора изволил созвать всех невест!

«Ах, да, - избавляясь от оков сна, подумала я. – Тильман предупреждал, что спросит у невест, выполнили они задание или вернулись с пустыми руками. Надо решить, что говорить, чтобы не вызвать подозрений. Тильман должен поверить мне, что в прошлом я ничего не сумела найти».

Лотти быстро помогла мне одеться, и, выйдя из комнаты, я направилась в сторону обеденного зала, куда пригласил всех невест на завтрак распорядитель отбора.

По дороге я услышала знакомый голос, который тотчас узнала, и заинтересованная, остановилась. Решив, что ради удовлетворения любопытства стоит нарушить маршрут, не пожалела.

– Говори! Сейчас же говори, гадина, как посмела меня убить! Ну! Чего молчишь?!

Зычный грудной голос, низкий, но все же женский, угрожающе звенел под сводами коридоров замка.

– Что?! Игнорируешь меня?! Да как ты смеешь?!

Повернув за угол, я наконец увидела и обладательницу зычного голоса, и ту, к кому она обращалась.

Пышнотелая и прозрачная, как занавеска из тюли, Альвина Мизан кружила над движущейся по коридору Сайей Даркин. Магичка косилась на нее с осторожностью, но при этом выглядела довольно спокойной.

– Ах, нос от меня воротишь?! – не на шутку взъярилась Альвина. – Жизнь у меня отняла, в море сбросила... – убийца! – и нос воротишь?! Думаешь, если я теперь призрак, то ничего тебе не сделаю?! Не надейся!

Сайа, не останавливаясь, покосилась чуть вбок и вверх, словно старалась держать призрака в поле зрения, но при этом не отвечала.

– Да будет тебе известно, что призраки могут жестоко мстить! – изо всех сил требовала к себе внимания Альвина. – Вот увидишь! Я до тебя еще доберусь! Лучше тебе не спать про ночам – во сне зарежу! Лучше забыть о еде – смертельным ядом отравлю! Ты еще заплатишь за то, что меня убила, подлая гадина!

«А у магички однако, не нервы, а стальные канаты, - подумалось мне. – Альвина ее угрозами забрасывает, обещает все виды смертей, а той хоть бы хны – глазом не моргнет».

Сайа как ни в чем не бывало продолжала свой путь, как будто угрозы Альвины не достигали ее ушей, только поглядывала на призрака с легким напряжением, как на жужжащего над ухом комара.

– Эй! Да как ты смеешь делать вид, что меня здесь нет?! – кажется, безразличие Сайи только сильнее злило Альвину. – Ты у меня жизнь отняла – тебе и возвращать, слышишь?! Ты же магичка! Так сделай так, чтобы я ожила! Ты ведь меня по ошибке убила?! Знаю, что по ошибке... Вот и оживи! Ну же! Верни меня обратно, говорю тебе!!! Мне не нравится быть мертвой!

Тут Сайа резко повернула голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Какое-то время Сайа смотрела на меня, потом бросила быстрый взгляд на призрака, носящегося у нее над головой, снова на меня... На секунду мне показалось, что она приостановилась, будто собиралась ко мне подойти, но донесшиеся от обеденного зала голоса как будто заставили ее передумать. Отведя от меня взгляд, Сайа продолжила свой путь.

«И чего она от меня хотела?» - недоумевала я.

В обеденный зал я вошла последней. Остальные невесты уже были здесь – сидели за обеденным столом. Тут же, рядом, возле одного из окон, спиной к двери, стоял Тильман.

Когда слуга закрыл за мной дверь, распорядитель обернулся и сказал, словно украдкой улыбаясь в длинные усы:

– Кажется, все в сборе. – Он кивнул головой в приветственном жесте и добавил: - Рад вас видеть, соэллы. Думаю, вы догадываетесь, для чего позвал вас сюда.

Остановившись взглядом на каждой из невест, Тильман произнес:

– Сегодня я с удовольствием послушаю, что произошло с вами во время последнего испытания. Особенно меня интересует, удалось ли кому-нибудь из вас выполнить задачу и принести с собой из прошлого три оговоренные вещи: ключ, письмо и... слово.

Пока Тильман расспрашивал других невест, я размышляла над тем, что для меня полезнее. Признаюсь, что нашла все, что требовалось – будет больше шансов победить в отборе. Наверное. Может быть. Но это не точно. Да и дорого ли стоит победа в отборе, если супруги его светлости до сих пор не намного переживали невест? Это всего лишь отсрочка перед смертью, а перед ней, как известно, не надышишься.

Ладушки. Подойдем с другой стороны. Если я утаю, что ключ, письмо и слово – все нашла, все добыла, что мне это даст? Ну, подумаем.

Ключ. Вещичка Гранвиля. Чтобы спрятать ключик, Гранвиль сбежал из подземелья, где сам король озвучил погибельное для Равели пророчество. Очень бежал, очень хотел ключ спрятать. Одно это прямо указывает, что ключик – вещица весьма ценная. Я уже молчу о том, что, увидев ключ в руках воровки (это я о себе), Гранвиль пришел в ярость и пытался меня задушить.

Любопытно же, от чего этот ключик. Прям до того любопытно, что отдавать совсем не хочется.

Письмо. А тут прям даже и страшно отдавать.

«Последняя воля королевы, Сусанка, ты только подумай, а».

Помнится, даже Орвин Даркин был малость напуган тем, что прочитал в последнем письме ее величества. Говорил, мол, если кто-либо когда-либо произнесет вслух ее волю, неважно кто, неважно когда, то она непременно сбудется. И еще что-то там говорил о высокой цене, которую придется заплатить за исполнение желания королевы. Кому, кстати, придется платить?