Чтение онлайн

* * *

Сначала я получила выговор от моей дуэньи - за то, что позволила себе оказаться в такой компрометирующей ситуации: «Ваши папенька и маменька с ума сошли бы, если бы узнали».

Я заставила себя промолчать о нравах местного дворянства. Значит, дочку отправить невестой-смертницей к герцогу - это можно. А оказаться скомпрометированной все с тем же герцогом до того, как помрешь: ай-ай-ай, соэлла, ваш долг - помереть непорочной.

Следом прибежал Саторин, чтобы нервным фламинго походить вокруг моей постели, выговаривая: «Соэлла Бизар, зачем вы так рано поднялись? Еще как минимум день вам нужно отдыхать, чтобы раны затянулись окончательно, и мы могли бы исключить воспаление. Вот так всегда: пациенты не соблюдают предписания, а хороший лекарь вынужден отправляться в дальнее пешее путешествие к соэнье Чертовой Бабушке за своими оторванными руками».

Осуждающе покачав головой, Саторин исчез. К слову, я впервые встретилась с лекарем замка лицом к лицу, прошлой ночью-то я общалась с ним затылком. Он и впрямь был похож на фламинго: длинные худые ноги (как он на них передвигается - это отдельная история), длинная шея, здоровенный загнутый клюв, то есть, конечно, нос, и маленькие кругленькие глазки, чуть-чуть выпученные, то ли от природы, то ли от страха за свои руки, которые я обещала оторвать. А вообще, очень милый дядька - уверена, мы с ним подружимся.

Раны от когтей Марая меня уже не беспокоили, но в итоге я все равно провела весь день в своей комнате - восстанавливала здоровье.

Этой же ночью мне снился волшебный сон: я принимала ванну, нежилась в горячей воде с ароматизированной пенкой - все цивилизованно, как в моем мире. После купания в какой-то неудобной бочке, своему сну я даже не удивилась.

И вот сижу я, значит, в своей просторной ванной, отмокаю, вдыхаю приятный аромат миндального ореха, лопаю шоколадные конфеты - тоже с кусочками миндального ореха; перед глазами стоит пар, исходящий от воды... Балдею, в общем. И тут вдруг...

Сквозь пар проступает чье-то лицо, вроде бы, женское: глаза выпученные, рот раскрыт - и верещит во всю глотку так, что я от неожиданности ухожу вся под воду и... просыпаюсь.

Подскочив на постели, я осмотрелась вокруг. Убедилась, что горячая ванна была лишь сном. Однако откуда в моем сне взялась верещащая девица?

Не успела я мысленно задать себе этот вопрос, как откуда-то из коридора раздался крик. Я нахмурилась. Кричала определенно женщина. Кроме того, сразу стало понятно, что орать так может только тот, кто до смерти напуган.

– Если кто-то здесь решил посмотреть фильм ужасов про живых мертвецов, то выключите телевизор, пожалуйста, мне бы хотелось еще поспать, - сонным голосом попросила я.

Моей просьбе никто не внял - визг не смолкал, и шел он откуда-то сверху.

– Кажется, кто-то потерял пульт от телевизора, - зевнула я; сон рассеивался, настроение портилось.
– Видимо, придется вставать и выключать этот бездарный ужастик самой.

Откинув покрывало, я вышла из комнаты прямо в ночной рубашке. Лестницу в башне освещал свет от больших свечей в канделябрах. Я шла на женский крик, и он привел меня этажом выше.

Дверь здесь была только одна, и верещали явно за ней. Я толкнула ее без стука, и глазам моим предстала такая картина: над самым потолком, на люстре в окружении горящих свечей, сидела рыжая девица и верещала во всю глотку.

Собственно, сидела - сильно сказано. Люстра держалась на толстой цепи, свисающей с потолка - вот на этой цепи, обхватив её ногами в кружевных панталонах, и висела девица. Явно благородного происхождения. Видимо, одна из невест. А вокруг нее носились, как угорелые, другие девицы, тоже на вид благородные, только прозрачные. Совсем прозрачные - пока они летали туда-сюда, я видела сквозь них и люстру со свечами и верещащую невесту.

– ЙА-А-А-А-А-А-А!!!

– Ведьма! Рыжая ведьма!

– ЙА-А-А-А-А-А-А-А!!!

– Мы хозяйки этого замка! Тебе здесь не место!

– ЙА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

– Во сне задушим! С башни сбросим! Умри, рыжая ведьма!

– ЙА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Примерно так звучал их диалог со стороны.

«Так, - подумала я.
– Значит, все-таки призраки в замке тоже входят в программу устрашения. То есть развлечения».

От крика у меня звенело в ушах, и я не выдержала. Сделав глубокий вдох, я как могла громче похлопала в ладони. Вышло звонко - акустика здесь была хорошей.

Визжащая девица перестала визжать, прозрачные девицы перестали носиться угорелыми вениками - все повернулись ко мне.

Приятно чувствовать себя в центре внимания.

– Дамы, вы что за балаган здесь устроили?
– строго спросила я, подражая учительскому тону подруги Лариски.

Вроде, подействовало - девицы расстерялись. И рыжая, и прозрачные.

Не зря же я с Лариской почти всю жизнь дружу. Чему-то у нее да научилась. А уж если Ларискин тон замораживал даже младшеклассиков, то благородные девицы тем более должны были проникнуться.

– Где ваше воспитание, соэллы?
– продолжала строить из себя Лариску я.
– Ночь на дворе, в замке все спят, а вы устроили киносеанс с фильмом ужасов на полную громкость.

Что бы им еще сказать, чтобы закрепить впечатление? Вспомнив Бертину, я добавила:

– Ваши папеньки с маменьками умерли бы от стыда, узнай они, что вы здесь вытворяете. Одна на люстре висит в панталонах, другие смертоубийством угрожают. С башни сбросить, во сне задушить... Уголовный кодекс по вам плачет.

Девицы, похоже, смутились, однако одна из прозрачных вдруг заявила потрясенно:

– Она нас слышит!

– Слышит! Слышит! Слышит!
– подхватили остальные.

– Ну слышу, и что?
– не поняла я и поинтересовалась у рыжей: - Вы же их тоже слышите, соэлла?

Та помотала головой и пробормотала, заикаясь:

– Я вижу... ик!.. что они пытаются... ик!.. что-то мне сказать... ик!.. но не понимаю... ик!.. чего они от меня хотят... ик!.. Мне так страшно, спасите!

Я перевела взгляд на прозрачных девиц, и одна из них спросила:

– Кто ты?

Я скрестила руки на груди.

– С чего это я должна называть свое имя призракам с преступными наклонностями?

– Она назвала нас призраками...
– произнесла одна.

– Мы ламии!
– гордо воскликнула другая.

– Без разницы, - вставила я, но меня не слушали.

– Она слышит нас!

– Она опаснее остальных!

– Мы должны убить ее!

– Убить! Убить!

«Что, и вы тоже?
– подумала я.
– Становитесь в очередь. Желающих много».