Чтение онлайн

— Полностью.

— Идем, — махнул Таранису командир. — Провожу к Авлу, он в караулке отлеживается. Если он тебе лук доверит…

Мужчины ушли. Гайя и остальные отправились дальше и, миновав еще два поста охраны, ощетинившихся копьями и мечами, вошли в таблиний императора, опустившись сразу на одно колено и приветствуя его по уставу.

— Император, надо уходить, — негромко и сдержанно сказала ему Гайя.

— Я в своей стране и в своем городе, — без позерства, но уверенно возразил ей Октавиан, глядя спокойными умными глазами в ее глаза и не отводя взгляд, в отличие от многих других. — И бежать никуда не собираюсь.

— Бежать я и не предлагаю. Но если поганцы пойдут штурмовать дворец, то ляжет весь отряд охраны. А если ты согласишься уйти с нами через подземные куникулы канализации в здание Табулярия, который хорошо защищен и имеет выходы за город, то там нам будет легче сберечь тебя малой кровью.

— Логично, — кивнул Октавиан, заправляя в футляр свиток, который торопливо дописывал в тот момент, когда зашли спекулатории, и сдергивая со спинки кресла плащ. — Я готов.

— Стой-ка, Дарий, — подозрительно проговорил на ухо другу Марс. — Это твоя кровь по всему полу?!

— Где? — мужчина оглянулся и увидел след кровавых шлепков, тянущийся по белому мрамору, и присвистнул.

— Ну да, — отозвался Рагнар, приглядываясь. — Тебя, видимо, стрелой или дротиком по голени зацепило.

Дарий только сейчас ощутил жжение и тяжесть в правой голени — задело его еще тогда, когда он закрыл собой Гайю на лестнице. Он тогда почувствовал холодную боль, полоснувшую по ноге, но быстро отвлекся, думая о том, чтоб сберечь Гайю.

— Есть чем перехватить? — тревожно обернулась Гайя, досадуя на непредвиденную задержку и испытывая одновременно благодарность по отношению к верному другу, закрывшему ее от смертельной опасности.

— Как положено, — усмехнулся Дарий, доставая из подсумка на поясе бинт, полагавшийся каждому римскому солдату, и умело обматывая им ногу.

— Помочь? — окликнула его Гайя.

Но Дарий успокоил ее:

— А твой бок кто бинтовал?! То-то и оно. Вот и все, бежим дальше.

— Вот и повод с нашей Ренитой познакомиться поближе, — пошутил на бегу Марс, когда они спускались по бесконечной лестнице, пронизывающей весь холм.

— Неее, — в тон ему отозвался Дарий, слегка прихрамывая на крутых ступеньках. — Я ж не самоубийца!

— Она хороший врач, зря ты так.

— Она женщина этого вашего Тараниса. И перебегать ему дорожку…

— Как ты догадался? — удивился Рагнар. — Ты ж заглядывал к Марсу в гости всего пару раз.

— И что, недостаточно? Да с первого взгляда на них видно, как он на нее смотрит, а она на него.

Марс только хохотнул, скрывая за смехом свое смущение — он тоже не мог даже сейчас сдержать взглядов в сторону Гайи, грациозно, несмторя на тяжелые доспехи, бежавшей впереди по лестнице в глухой, едва подсвеченной факелом темноте.

В куникуле было сумрачно и влажно, под ногами слегка хлюпала вода, хотя они шли по самому краю, специально сделанному для того, чтобы акварии, наблюдающие за работой канализации и водопровода, не бродили по пояс в холодных и зловонных сточных водах.

Внезапно, когда они прошли уже несколько поворотов, Гайя остановилась и приготовилась затушить факел в воде:

— Там движение впереди, — скорее показала, чем сказала она и дала сигнал прижаться к стене, а сама заслонила собой Октавиана.

В свете факела засверкали кривые египетские мечи.

— Только их не хватало, — пробурчал Марс, вытаскивая меч и в свою очередь, закрывая собой Гайю и Октавиана.

Бой завязался внезапно, в безмолвии и в полной темноте, едва освещаемой факелом, который удерживала Гайя. Им казалось, что враги буквально материализуются из каменных стен куникула, замшелых и потемневши от времени. Звенели мечи, задевая о стены, и Гайя каждый раз физически ощущала крик боли, которую издавал ее меч, ударяясь о камень вместо привычной ему человеческой плоти — и старалась направить клинок точно в цель. Один враг с гортанным вскриком свалился ей под ноги, на мгновение лишив подвижности, другой рухнул под ударами Марса в воду, взметнув тучу зловонных брызг.

Гайя чувствовала, что начинает уставать — все же сказался многодневный перерыв в тренировках. Она покрепче перехватила рукоять и ринулась в атаку, рискуя сорваться в клокочущий у ног поток сточных вод. Еще один едва различимый в полумраке мужчина слетел в подземный канал, держась обеими руками за перерубленное горло.

Рагнар отбивался сразу от двоих, возникших ниоткуда сзади спекулаториев, хотя дать зайти себе за спину они не могли дать никаким образом.

Тяжелее всех пришлось Дарию — он, конечно, не подал виду, что рана болит и почти не дает свободно двигать ногой, потому что боялся гайиного сурового приказа остаться во дворце, дожидаясь подмоги. А оставить Гайю, даже рядом с Марсом, готовым жизнь за нее отдать, Дарий не мог — он был влюблен в девушку с того самого момента, когда увидел ее впервые, только получив новое назначение.

Он тогда, уладив все формальности и побеседовав с префектом, отправился устраиваться в указанную ему палатку — и был удивлен, когда вечером один из офицеров, только что вернувшись после мытья, стал просушивать гребенкой длинные светлые волосы. Дарий за семь лет в армии, пройдя всю Сирию и повоевав в Египте, ни разу не видел ни солдат, ни офицеров с локонами ниже плеч. Он не захотел отвести глаз от диковинной картины, надеясь, что офицер сам поведает ему какую-нибудь историю про обет или что-то в этом роде. Но вот, закончив расчесывать все более закручивающиеся золотыми кольцами волосы, парень развернулся, чтобы взять тунику с койки, и Дарий заметил странное движение, которым он прикрыл полотенцем грудь. «Шрамы жуткие, что ли? Так кого стесняться, тут новобранцев нет, глянул бы на мои…» — подумал Дарий.

Но тут он сообразил — все же движение руки, изгиб крепкого, но изящного запястья, длинные пальцы… Он скользнул взглядом по всей фигуре воина, с которым предстояло впредь делить палатку — более того, спать им предстояло совсем рядом. Тонкая гибкая талия, выскользнувшая из широкого льняного полотенца, не оставила сомнений. «Женщина?!» — удивился Дарий еще больше, но вот его новый товарищ накинул тунику, привычно застегнул доспехи и опоясался боевым поясом, и сомнения у мужчины исчезли: «Надо же было привидеться! Парень, только уж очень тонкий и звонкий. Молодой совсем. Ничего, накачается… Только как же он такой юнец тут оказался? Видать, есть заслуги…» Не успел Дарий успокоиться, как странный золотоволосый воин наклонился затянуть кальцеи — и Дарий заметил, что нога-то у него неожиданно маленькая и узкая, явно женская. Но вот он выпрямился, ловко скрутил локоны в тугой жгут и надел шлем, привычно тряхнув головой, чтобы конский хвост, закрепленный на гребне, ровно лег по спине, защищая шею — и Дарий невольно залюбовался юношеской статью.

Пока не перевел взгляд на ягодицы парня, невольно оказавшиеся на уровне его глаз, когда он прилег на отведенное ему место, справляясь с нахлынувшей головной болью — следствием полного смятения ума и невольным напоминанием о недавнем ранении. Ягодицы были ровными, округлыми и переходили в стройные ноги, колени которых, выглядывающие из поножей, тоже были округлыми и ровными.

И Дарий вымолвил, борясь с сомнениями:

— Ты кто?

— Гайя, центурион, — она протянула ему руку, с открытой улыбкой наблюдая смятение красивого сероглазого парня с загорелым лицом и сильным обнаженным торсом.