Чтение онлайн

— В смысле? У меня все наготове всегда.

Он досадливо поморщился:

— С собой. Не слышала? Не поняла? Ты отправляешься с отрядом.

— Я? Я не..

— Все, иди, — махнул рукой префект, склоняясь к карте.

— Нет.

— Ты отказываешься? Что ж, надеюсь, ребята сами смогут перемотать раненых. И успеть доставить их к тебе. Да, боюсь, послать тебя с ними была глупая и поспешная идея.

— Нет!

— Да что опять?! — потерял терпение префект, а Ренита съежилась от его окрика и нескольких пар глаз, смотревших на нее с нескрываемым раздражением, в том числе и серые, ставшие жесткими в предвкушении боевой операции глаза Дария.

— Во-первых, я иду с ними. Ты сам приказал. А во-вторых, я шла предупредить, что Дарий не может сражаться впереди отряда.

Дарий вскочил было, но сел на место, переводя дыхание от возмущения и желания наговорить колкостей разбушевавшейся не к добру женщине.

— Тааак, — протянул префект, нечаянно ломая в руке стило. — Стратег? Сама возглавишь?

— Прости, Дарий, — быстро обернулась в сторону товарища Ренита. — Доблестный префект, как врач я обязана тебя предупредить, что этот офицер еще не оправился окончательно от тяжелой раны. И каждое усилие причиняет ему боль. Насколько я поняла из приказа, мы отправляемся чуть ли не бегом. Я понимаю, что он не покажет виду. Но во что это выльется, я знаю. Хотя бы на примере Гайи.

Префект задумался, а в штабной палатке повисла мертвая тишина.

— Хорошо. Дарий, у меня нет оснований не доверять мнению врача. Послать больше командовать некого. Квинт со своим отрядом уже три дня в Путеолах. Просто не лезь в пекло. Понял?

— Понял, — со вздохом ответил Дарий.

— Это приказ, — жестко сказал префект, наблюдая, как вздохнула с облегчением и испарилась Ренита.

Таранис не знал ничего о том, что и Рениту послали с отрядом ловить поганцев, обнаглевших настолько, что встали лагерем под самым городом. Его окликнули со стрельбища, находившегося чуть поодаль лагеря так, чтобы никто не попал под шальную стрелу, и он примчался бегом, пополнил запас стрел и занял свое место в строю. Да и дальше все происходило так быстро, что они едва успевали смотреть под ноги — если вражины успели заметить, что их кто-то видел, а уж скрыть целое стадо овец весьма сложно, как и его следы.

И вот теперь, когда стало ясно, что они все недооценили подготовку напористого, прекрасно обученного и вооруженного до зубов врага, он заметил фигуру, передвигающуюся по поросшей кустарником поляне, превратившейся из дивной майской луговины в кровавое поле битвы, хрупкую, несмотря на мешком сидящие доспехи, фигурку Рениты с большой кожаной сумкой наперевес. Вот она склонилась над упавшим воином, подхватила под мышки и потащила за кусты и под прикрытие небольшого холмика подальше от вражеских стрел. Он засмотрелся на ее неловкие движения с тяжелой ношей, на то, как она самозабвенно пятится назад, не замечая нескольких упавших рядом вражеских стрел. Она не заметила даже, как один поганец, осмелев, едва не кинулся к ней с мечом, но был остановлен клинком подоспевшего спекулатория.

Таранис был готов оставить свою тщательно замаскированную и пристрелянную позицию, лишь бы броситься к ней на выручку, но был вовремя остановлен жестким приказом Дария:

— Не прекращай стрельбу ни на мгновение. У них там тоже есть лучник-дальнобойщик. Или даже два. Найди и сними их.

Он вновь сосредоточился на стрельбе, понимая, что чем скорее уничтожит вражеских лучников, тем в большей, пусть и относительной, безопасности будет его Ренита.

Но вот он заметил, что кусты рядом зашевелились, и из них выметнулись сразу во весь рост несколько вооруженных до зубов мужчин, явно намеревающихся зарубить его.

— Я прикрою, — услышал он резкий окрик Дария и звон клинков, и больше не оборачивался, посылая вперед стрелу за стрелой.

Он думал только о том, как бы не попасть в своих, стремительной лавиной штурмующих возведенные врагами временные земляные укрепления, и был абсолютно спокоен за себя, зная, что его спину защищает Дарий.

Но вот обнаружили себя и были уничтожены оба лучника, а он по одному снял с укреплений самых яростных их защитников, давая своим ребятам возможность продвигаться дальше. Стих и звон мечей за его спиной, и Таранис наконец-то позволил себе оглянуться — Дарий стоял на одном колене, переводя дыхание, забрызганный кровью и опирающийся на меч.

— Благодарю, брат, — окликнул его Таранис, тот медленно обернулся…

И Таранис заметил стрелу, пробившую правое плечо друга насквозь.

Он бросился к Дарию, подхватил его за здоровое плечо и завертел головой, отыскивая Рениту. Точно так же, как еще несколько мгновений назад он был готов укусить ее за то, что согласилась отправиться на поле боя, так же теперь благословлял решение командира послать ее сюда. Наконец, он заметил ее, стоящую на коленях возле одного из спекулаториев, и махнул ей рукой, негромко окликнув. Ренита быстро закончила перевязывать раненого, что-то шепнула ему и бросилась к Таранису:

— Любимый, ты..

— Дарий…

Она охнула и плюхнулась рядом с ними обоими на коленки:

— Дарий, милый, потерпи чуть.

Он разлепил закрывающиеся сами собой веки:

— Да я и не особо…

— Знаю, как ты. Как вы все. Все вам тут не особо, — ворчала она так, как давно, еще со времен лудуса не слышал от нее Таранис.

Ренита обломила стрелу с обоих сторон и вырвала засевшее в плече древко, зажав рану толсто скомканным полотном.

— Я же предупреждала! Я просила! — бормотала она, вновь разжигая ревность в душе Тараниса, который теперь и не мог злиться на Дария, спасшего ему жизнь в этом бою.

Дарий, стиснув зубы, молчал, пока Ренита извлекала стрелу и туго прибинтовывала поврежденную руку к телу прямо поверх туники и доспехов. Он сдержанно поблагодарил врача и нетерпеливо тряхнул головой, разгоняя непрошенный туман.

Ему надо было разобраться с захваченными пленными, распорядиться, чтобы убрали трупы убитых преступников, обыскали как следует все остатки вражьего логова. Но больше всего у него было беспокойства о своих ребятах — в этот раз спекулатории понесли довольно серьезные потери. И хотя убитых среди них не было, все же несколько человек получили серьезные ранения. Дарий слышал, как за его спиной кто-то вспомнил Гайю — что веди она отряд, такого бы не произошло.

Дарий проклинал себя и свою самонадеянность — надо было не просто выслать вперед разведку, которая донесла примерное количество собравшихся в лагере преступников, но и пронаблюдать за ними чуть дольше, чтобы оценить выучку. Вот только времени у него на это не оставалось. Дарий оправдывал свой рисковый маневр только одним — бросив в пекло сражения своих воинов, проводя разведку боем, он сберег жителей города и стоящих на воротах урбанарев. Когда спекулатории начали окружать лагерь, то сразу поняли, что едва не опоздали — наемники сворачивались и готовились выступать. Урбанарии, натренированные разбираться с мелкими уличными беспорядками, могли бы не выдержать натиска обученного, пусть и маленького, войска. И тогда на улицах Рима была бы бойня.

Дарий только укрепился во мнении, что те, кого они сумели взять живьем и кого убили — никакого отношения по происхождению к египтянам не имеют. А вот те, кто ими верховодил — тоже не египтяне, но выучку прошли именно там.

Он оглянулся на ребят — усталые, многие в крови, но в их глазах не было упрека в его адрес, только гнев по отношению к недобитым врагам, которые, скрученные по всем правилам, лежали аккуратным рядком лицом вниз.

Дарий вспомнил о еще одной не самой удачной операции в своей жизни — как раз в Египте, где он под видом обычного офицера римского гарнизона, размещенного в Александрии, якобы водил дружбу с северным торговцем, на самом деле не просто центурионом, но и родным племянником известного в Риме сенатора Марциала, славившегося своей честностью и преданностью идеалам, заложенным еще Юлием Цезарем, в легионах которого и закалился нынешний сенатор. Они с Кэмом прокололись на сущей ерунде — Кэм в речи употребил какое-то жаргонное словечко, которое ясно дало понять внимательно, как оказалось, следившим уже за ними врагам, кто он есть на самом деле. Дарий много раз возвращался к тем событиям в уме — и все отчетливее понимал, что их раскрыли бы и так, это было вопросом дней, так что винить Кэма было не за что. Кэм погиб, а сам Дарий с тяжелыми ранениями после неудачного покушения на него был вывезен в Рим, где и получил новое назначение. Кэма он вспоминал часто, и все время гнал от себя мысль о его гибели, так же, как мучился сейчас и от того, что не мог даже Рените сообщить, что Гайя жива. И если не жива сейчас, то хотя бы не погибла бесславно в темном переулке, а успела еще немало дел сделать в Сирии.