Чтение онлайн

— Вот и все, — закрепила она повязку на плече Дария. — Когда это ты успел помыться? Думаешь, мне было бы сложно тебе помочь? А то только рану лишний раз разбередил.

— Ничего страшного, — односложно ответил Дарий, и это было так непохоже на него даже усталого, что Ренита сочла, что он все же дуется на нее за поспешный визит к префекту, и не стала выяснять отношения сейчас, отложив разговор до лучших времен, тем более, что ее ждали еще несколько человек, раненых очень легко и потому оставленных напоследок. Их напоили, обмыли, и они могли вполне спокойно подремать на своих плащах в ожидании, пока она заменит им временные повязки на более тщательные и обработает как следует раны.

— Вот твоя койка, ложись, в палатку не отпущу, — показала ему Ренита на единственную свободную складную койку в конце палатки.

Он кивнул, сделал вид, что пошел туда, но едва она обернулась к следующему раненому и начала о чем-то его расспрашивать, заглядывая в глаза и трогая рукой лоб, как Дарий быстро выскользнул из полевого госпиталя и отправился в свою палатку. Он прекрасно видел, что Таранис ни с того ни с сего начал его ревновать к Рените, и не хотел давать лишнего повода, щадя прежде всего Рениту.

Таранис, получив задание лично от префекта попробовать разговорить хотя бы парочку пленников, не особо раздумывая даже, зашел к Рените, но не стал сразу ее окликать — хотел удостовериться, что она справилась со своими делами. Таранис прекрасно видел, насколько кровавым оказался бой, и даже перестал злиться в душе на префекта и Дария, чьим совместным, как он считал, решением оказалась там Ренита — все же многим ребятам повезло, что она хотя бы не дала им истечь кровью, пусть в поле и не было тех условий, к которым она привыкла в сполиарии цирка, встречая раненых гладиаторов сразу у Ворот жизни. Зато довезла всех живыми и уже здесь смогла сделать для них все, на что способна. Мужчина понимал, что его любимая бесконечно устала — видел же ее в лудусе после боев. Но сейчас и он должен был проявить жестокость к Рените, как бы ни жалел ее в душе.

— Ренита, — он негромко окликнул ее, склонившуюся с чашкой над раненым.

Она встрепенулась и кинулась к нему с привычными сполохами страха в глазах и уже была готова ощупывать его в поисках раны, но он успел схватить ее за руки:

— Тише. Ты можешь сейчас уйти отсюда?

Она замялась, оглядываясь на ряды занятых коек. Таранис заметил ее сомнение:

— Тебя есть кому сейчас заменить? Воду-то дать может кто-то?

— Да, конечно, капсарии. Но…

— Это не надолго. Поможешь мне допросить пленных.

— Хорошо, — вздохнула она. — только переоденусь.

— А вот этого не надо, — он оглядел ее заляпанный кровью серый хитон. — И волосы распусти.

Таранис сам, не дожидаясь ее ответа, вытащил из свернутых в тугой гладкий пучок на затылке несколько простых роговых шпилек. Легкие волосы Рениты не были такими густыми и тяжелыми, как у Гайи, чьи шпильки скорее напоминали тонкие стилеты, и сразу же растрепались по плечам прядями, напомнившими Таранису статую Медузы-горгоны, виденную им на той вилле, где они впервые встретились в поединке с Марсом.

— Зачем? — недоуменно сделала она шаг назад.

— Увидишь, — и он увлек было ее за собой в штабную палатку, но спохватился. — И снадобье возьми какое, чтоб говорили охотнее.

— Например? У меня есть наоборот, снотворное.

— А слабительное? Чтоб полоскало так, чтобы умолял прекратить это в обмен на ценные сведения.

Она растерялась окончательно:

— Это как-то не надо было ни разу… Могу приготовить, конечно, но не сразу. Время надо, чтоб настоялось.

Ренита подняла пальцы ко лбу, как делала всегда во время мучительного раздумия:

— Как я сразу не сообразила! Я же только что красавки наварила целый котелок, уже часть даже израсходовала. А остальное собиралась сейчас как раз с ланолином оставшимся размешать, да ты мне помешал.

— Погоди, не так быстро. Это что за дрянь?

— Дрянь?! Мазь красавки отлично лечит тяжелые ушибы, растяжения, в особенности тогда, когда вы все по своему обыкновению надеетесь так перетерпеть и попадаете мне в руки уже с воспаленными и распухшими суставами, в жару… — Ренита завелась, и Таранис постарался ее успокоить нежным поглаживанием по плечу.

— Лечить поганцев? Вообще-то ребята им наваляли неплохо…

— Лечить? Да я их разрезать ломтиками, как колбасу ливерную с сельдереем, готова за то, что они с ребятами сделали! У меня семеро лежат в лежку, а еще нескольких отпустила по палаткам после перевязки! Да душила бы своими руками! — она задохнулась от искреннего гнева, а Таранис подумал о своем.

— Резать, говоришь? Да пожалуйста. Возьми с собой скальпель…

Она быстро взяла чистую чашу, отложила туда немного густого белого бараньего сала и щедро плеснула темный пахучий отвар из котелка, подумала немного и добавила еще, размешивая все это деревянной палочкой. Таранис уловил запах:

— Твоя красавка… Это же беладонна! У нас в святилище ее использовали в тайных мистериях. Он нее глаза становятся странными, кошачьими, с огромными зрачками!

Она кивнула:

— И сердце колотится, а во рту сухо. И нести будет чушь.

— Мне не нужна чушь.

— Значит, постараешься задать вопросы как можно точнее.

— Ну что? Время позднее. Вы устали. Я устал, — Таранис присел краем ягодицы на стол в штабной палатке, понимая, что проявляет неуважение к имуществу когорты, ведь завтра за этим столом будет сидеть снова с бумагами префект, но счел, что скриба, единственный свидетель его нарушения дисциплины, сочтет разумным смолчать. — Рассказывайте…

Двое захваченных воинов уже какое-то время мотали ему нервы, убеждая, что не понимают латынь и требовали переводчика с египетского.

— Чушь какая, — вполголоса заметил скриба. — Во-первых, весь Египет со времен Антония говорит по-латыни. Во-вторых, я отличный переводчик. И ты же видишь, пытался с ними заговорить. Ничего они не понимают.

— Не сомневался, — вздохнул Таранис, нарочно поворачиваясь к злочинцам той стороной лица, где была татуировка, в свете факела выглядящая весьма зловеще. — Ренита, твой выход.

Ренита, все это время полудремавшая, завернувшись в широкий теплый плащ Тараниса с головой, с сожалением рассталась с ним и вышла на свет, держа в руке плошку с мазью и скальпель.

Она нарочито медленно подошла, как и просил ее Таранис по дороге сюда, давая им рассмотреть покрытый бурыми пятнами хитон, плохо смытую кровь на своих запястьях, потому что второпях ополаскивала только кисти рук от крови, пока капсарии меняли на столе одного раненого на другого.

— Вижу, вам обоим тоже досталось, — она провела рукой по обнаженной груди одного и другого пленника, покрытых синяками, ссадинами и порезами, и насладилась их недоумением.