Чтение онлайн

Подтянулся обоз.

— Что грузить в первую очередь? — поинтересовался молодой солдат, которого до участия в операции еще не допустили, чтобы избежать и вовсе очевидных потерь.

— А головой подумать? — досадливо поморщился Дарий, придерживая одной рукой другую.

— Раненых? — догадался новичок, переводя глаза с внушительной кучи оружия, золота и мешочков с дурью, отобранных у поганцев, на окровавленную повязку на плече у Дария.

Тот кивнул и подозвал Рениту, все еще хлопочущую возле новоявленных пациентов:

— Проследи сама за их погрузкой.

— А ты? Ты тоже должен лечь в повозку.

— Ренита, — устало отозвался Дарий, который еще не успокоился после выходки Рениты в палатке префекта. — Не устраивай представление. И не забывай, что командир тут я.

— Да, пока без сознания не свалился, то командир, — съехидничала Ренита с таким серьезным выражением лица, что никто так и не понял, шутит врач или действительно не верит в силы командира отряда.

Помощник Дария, не желая мелкой склоки между командиром и врачом, молча подвел коня, взятого у одного из сопровождавших обоз воинов, и он привычно вскочил, лишь слегка придержавшись за узду одной рукой — сесть с другими ранеными на повозку, да еще и подчинившись Рените, ему не позволяла гордость, но и сам мужчина понимал, что не дойдет пешком. Не свалится, но будет передвигаться словно немощный старик, а чувство собственной неполноценности уже доконало его хуже физической боли, пока залечивал живот. Он и сам понимал, что от злополучной стрелы мог бы и увернуться, если бы не подрастерял былую гибкость и ловкость.

— Не сомневался в тебе как в командире, — сдержанно похвалил Дария префект, выслушав обстоятельный доклад молодого офицера.

Дарий постарался как можно подробнее и вместе с тем лаконичнее изложить свои наблюдения и выводы, помня, как умела это сделать Гайя, он еще раз с благодарностью вспомнил те несколько месяцев, что прослужил под ее началом — это было хорошей для него школой.

— Все это звенья одной цепи, — еще раз повторил префект, покачиваясь с носка на пятку со скрещенными на груди руками. — Ладно, Сирия, Египет. Там они под своим небом разрастаются. Но ведь у нас, в Риме, находятся предатели. И не один! А оказывается, целыми стадами!

— По-другому и не сказать, — согласился Дарий, и тут префект заметил, что как бы уверенно он ни держался, но бледность покрывает его щеки, а по вискам катятся крупные капли пота, хотя в штабной палатке и не было жарко.

— Вот что, дружище, — префект сел за стол и взял в руки какие-то пергаменты, давая понять, что разговор окончен. — Иди, давай, отдыхай и лечись. Мне еще надо подумать над допросом. Эти так легко все не расскажут. Эх, Гайю бы сюда…

— А Таранис или Рагнар? Да они только сами собой кого угодно напугают. Особенно Рагнар.

— Рагнар, говоришь? Вообще-то старуха-рабыня моей супруги и правда вздрагивала, столкнувшись с ним ночью в атриуме. Но он почтеннейшего Марциала охраняет, и тащить его сюда означает кого-то посылать к Марциалу, а это рискованно, так вот с ходу менять телохранителя.

— Таранис?

— Он меткий лучник. Что, поставит к дереву и будет стрелы вокруг головы укладывать?

— Как вариант. Но он вообще-то и так достаточно жесткий. И к тому же, он зол неимоверно на этих поганцев. Там же Ренита была. И ее чуть не зацепили.

— Эх, — тяжко вздохнул префект, чувствуя и свою вину за то, что послал эту немного неловкую и невысокую женщину в бой вместе с закаленными воинами. Но он понимал в тот момент, что другого врача под рукой нет, даже был бы Кезон, тот не пошел бы. И еще он понимал с цинизмом опытного воина — случись что с Ренитой там, для привезенных в лагерь раненых он легко нашел бы врача, хоть в том же храме Эскулапа, хоть отозвал бы временно у урбанариев или вигилов. — Ладно, я подумаю. Иди.

Ренита, едва переведя дыхание и поспешно обмывшись, сменила тунику, почти не заботясь о том, что ее могут и увидеть пациенты, ожидающие своей очереди на перевязку.

Она еще не успела даже осознать весь ужас ситуации, в которой оказалась на поле боя — все мысли о страхе отлетели прочь, едва она увидела первые брызги крови на обнаженных руках и доспехах спекулаториев. Ренита заставила себя забыть о том, что так и не успела отдышаться после долгого бега, перемежавшегося с быстрым шагом, которыми они добирались до места. Она впервые вынуждена была бежать так долго, да еще и в норовящем куда-то съехать панцире, с закрывающем половину обзора тяжелом шлеме. Она порадовалась, что схитрила и не надела ни поножей, ни наручей, пользуясь общей спешкой — понадеялась, что не строевой смотр и никто не будет приглядываться. Единственное, чем она себя утешила — что плоду в ее чреве пока что ничего не грозит: она просто активно дышит свежим воздухом, они же не вигилы, работающие по несколько часов в дымящих и чадящих обгорелых развалинах. А брюшные пластины доспехов защищают живот вполне надежно — в это ей хотелось верить.

Уже на полпути она стала отставать, и кто-то из ребят подхватил ее под руку:

— Что-то наша медицина не внушает уверенности в ее здоровье.

Она вспыхнула, колкий ответ попросился на язык. Но она вовремя осеклась — грубить сейчас даже не то что не время и не место, но и просто дыхания не хватит.

— Давай сумку, — быстро сказал ей другой спекулаторий, тоже бегущий рядом.

Она было потянулась снять на бегу ремень тяжелой, битком набитой бинтами кожаной сумки, висящей у нее на широком ремешке через плечо, но остановилась — а если бой начнется вот сейчас? Что она с радостью бы отдала, так это меч, все равно не была уверена, что сможет пустить его в ход сейчас — слишком жив был в памяти страх того дня, когда она неожиданно для себя отбила у разъяренной толпы молоденького раненого урбанария. Да и то, не подоспей вовремя спекулатории, не известно, чем бы все это кончилось.

Но пока она боролась с собой, с дыханием, съезжающими тяжелыми для ее плеч доспехами и удивлялась в очередной раз, как умудрялась все это носить с завидным изяществом Гайя, они прибежали, и Ренита услышала отрывистые команды Дария, голос которого звучал совсем не так, когда он шутил и смеялся с ней или друзьями.

— Ренита, — окликнул он ее. — Не высовывайся. Сиди вот здесь. Яр небольшой, но сухой, я проверил. Закрыт кустарником. И тебя не достанут, и ребята знают теперь, куда ползти.

Она кивнула и юркнула в небольшое углубление позади луговины там, где она переходила в редколесье. Но едва увидев, как принял стрелу в незащищенное доспехами бедро один из ребят, только что помогавших ей преодолеть последние стадии пути — как приказ Дария начисто вылетел у нее из головы, и она понеслась к нему, на ходу выхватывая из сумки бинт.

По настоящему испугалась Ренита тогда, когда ее окликнул Таранис — даже странно, как они в круговерти событий и не заметили друг друга. Она привыкла, что муж если и посвящает ее в детали службы, то она у него вполне спокойна в сравнении с остальной когортой — вьет себе гнезда на деревьях или устраивается поудобнее на сухом и теплом чердаке, дремлет, изредка поглядывая, не идут ли поганцы. А тут бой, кровь, разъяренные мужские голоса, комья разбрасываемой тяжелыми коваными подошвами земли — и сапфировые глаза Таранис, зовущего ее. Она метнулась к нему:

— Любимый. Ты…

И даже с облегчением услышала его горький выдох:

— Дарий…

И только тут заметила тяжело стоящего на одном колене Дария со стрелой в правом плече — причем меч, залитый кровью, он тоже держал в правой руке.

Ренита была в ужасе — получается, это она напророчила сероглазому красавцу очередную беду. Но ведь знала, предупреждала — не окреп он еще.

И вот Дарий наконец зашел в госпитальную палатку, пропахшую за сегодня удушливым запахом застывающей крови и мужского пота. Ренита велела капсариям поднять все пологи, чтобы свежий майский ветер вынес вон все миазмы и дал раненым лишний глоток свежего воздуха. Простудить их она не боялась — на улице тепло, да и укрыты все хорошо, напоены теплым питьем после мытья и перевязки.