Чтение онлайн

С выработавшим за годы работы в лудусе умением она бесстрастно сорвала узкие египетские набедренники с обоих, заставив мужчин сразу почувствовать себя беззащитными:

— И что? — тихо пропела она, невольно подражая Гайе, допрашивавшей на ее глазах наемника во дворе лудуса. — Будем говорить?

Она приставила скальпель к укромному месту одного из лже-египтян, заставив мужчину вздрогнуть, но так же быстро перенесла тонкое идеально отточенное лезвие на его грудь и сделала длинный тонкий разрез. Ренита знала, что для ускорения действия красавки надо, чтобы она попала в кровь, а просто втирать мазь, как она делала всю жизнь получившим ушибы и другие травмы мужчинам — того эффекта, который нужен им сейчас, не будет. Ребятам же она стремилась снять боль в отекших, болезненых местах тупых ударов, а вовсе не заставить их мучиться от жажды и мелькания мушек перед глазами.

— Что она делает? Кто это? — отрывисто поинтересовался второй пленник, в ужасе пытаясь растеребить связывавшую его руки веревку.

— Кто? — усмехнулся Таранис. — Твой ночной кошмар. Разве не видишь? Тривия. Она станет разрезать вас обоих на маленькие кусочки и скармливать мне. Помнишь, я предупреждал что устал. А значит, и зверски голоден. Ну же, дорогая… Не останавливайся…

Ренита сделала надрез на груди второго пленника, взяла припасенный лоскут мягкой кожи и осторожно не из-за того, что боялась причинить боль пленникам, а чтобы ненароком не втереть себе ядовитое зелье, без меры насыщенное вытяжкой красавки, стала размазывать его по ним.

Через какое-то время, как и ожидали Ренита с Таранисом, пленники забеспокоились — они перестали хорошо видеть то, что происходит рядом с ними, и облик допрашивающей их пары становился все более пугающим. Голоса стали хриплыми, они постоянно облизывали губы и пытались сглотнуть пустым сухим ртом, борясь с мучительным жжением в нем и в глотке, мешающим глотать и дышать. Они уже не могли сказать точно, окровавленная и взлохмаченная женщина с тонким ножом в руке стоит перед ними на самом деле или является плодом их разыгравшегося воображения, как и лезущие их того же угла, откуда появилась она, гигантские мохнатые пауки со слизистыми жвалами. Они и правда решили, что к ним снизошла сама Тривия, божество подземного мира и ночи с её таинственными ужасами и чарами, или даже Фурия, римская богиня мести и угрызений совести, наказывающие человека за совершенные грехи, а уж у этих мужчин на остатках совести грехо было немало, и они сами это понимали.

Прошло не более четверти часа, как обрушившиеся на колени пленные, утратившие последние признаки мужества, послушно отвечали на вопросы Тараниса, попутно отгоняя видимых только им пауков.

— Милая, иди к себе, отдыхай, — тихонько проговорил на ухо Рените кельт, наблюдая, как летает стило скрибы по навощенной поверхности которой уже дощечки за эту ночь.

Врач кивнула и тихо выскользнула из палатки. Ее окликнул проходящий по лагерю патруль:

— Доблестный врач… Почтеннейшая Ренита… Мы проводим тебя.

Она не стала возражать.

Оказавшись вновь под летящей в ночном небе неизменно щедрой кованой змеей, выпускающей и выпускающей в такую же плоскую кованую чашу на длинной ножке свой целебный яд, Ренита вздохнула с облегчением: капсарии не спали, зорко наблюдая за пациентами, которые то как раз спали совершенно спокойно, успокоенные удобными повязками и целебными отварами. Она прошлась, трогая лбы и поправляя на всякий случай бинты, думая о том, что сейчас наконец-то отойдет за палатку, куда уже приученные ею к порядку капсарии принесут несколько ведер теплой воды, обмоется, переоденется наконец-то в чистое и приляжет ненадолго хотя бы головой на стол.

Но вот она споткнулась от неожиданности и едва не вскрикнула — койка, отведенная ею Дарию, была не то что пуста, но и даже не смята. И предположить, что он из гордости не попросил уринарий у дежурившего молоденького солдата-капсария, а сам отправился на улицу, было нельзя.

— Где Дарий? — зловещим шопотом поинтересовалась она у следовавшего за ней тенью капсария. Тот испуганно закрутил головой:

— На этой койке никого не было. Вообще. Ты ушла, мы еще удивились, что отправила в палатку Тулия с его раной на бедре, хотя место есть.

Ренита схватилась за голову и вылетела вон, обрушившись на стоящих возле площадки, отведенной под палатки госпиталя часовых:

— Где Дарий?!

— Он же давно прошел, — недоуменно ответил солдат.

— Как это? Путаете с кем?

— Сразу как пришел на перевязку, так и ушел вскорости. В сторону своей палатки пошел. И кто ж Дария спутает?

Ренита побежала, ни слова ни говоря, в ночную темноту, разбавленную длинными рядами белых полотняных палаток, но тут же натолкнулась снова на Тараниса, на плечо которого тяжело опирался Дарий.

…Таранис, быстро закончив допрос и радуясь, как смогла ему помочь в этом любимая жена, шел к своей палатке, размышляя о все новых талантах, раскрывающихся в Рените. Он думал и о том, что готов таки простить ей и беременность от Дария или еще кого — в конце концов, он сам ее подтолкнул к этой мысли, и злиться теперь глупо и поздно.

Он зашел и стал раздеваться, не зажигая светильник — после боя он помылся и снял большую часть снаряжения, так что оставалось только заползти под одеяло. Мужчина горестно вздохнул, что благодатная пустота палатки сегодня опять пропадает зря — Ренита ни за что не оставила бы раненых, среди которых состояние нескольких внушало ей опасения. Между тем Квинт со своим отрядом наводил порядок в соседнем городишке, Рагнар старался ночевать дома, если не приходилось сопровождать сенатора в ночных пирах или даже поездках по другим городам, ну а Гайя и Марс были вообще неизвестно где. В том, что Гайя жива, Таранис все же не сомневался, но и языком болтать не хотел — не случайно же играет в какую-то игру префект. Ну а Дарий — тот снова в госпитале.

Таранис сел на койку, на ощупь развязывая кальцеи. И вдруг услышал тяжелый вздох.

Он встрепенулся. Вздох повторился, и теперь к нему примешался какой-то хриплый всхлип. Таранис вскочил, словно ужаленный:

— Дарий?!

Он взмахнул кремнем и зажег светильник — Дарий и правда разметался на своей койке, даже не укрывшись одеялом, и повязка на его плече промокла красным пятном. Даже в свете тлеющего фитиля из овечьей шерсти Таранис опытным взглядом заметил, насколько бледен мужчина и как выделяются красные пятна его пылающих щек на мертвенно-белой коже.

— Что ты здесь делаешь?! Неужели Ренита отправила? У тебя ж одно ранение на другое, тут и немудрено горячки ждать.

— Нет, — медленно проговорил Дарий, не открывая глаз. — Не хотел ссор.

— Ты бредишь, — обреченно вздохнул Таранис, соображая, есть ли время обуться или хватать Дария как можно скорее и нести к Рените или выбегать и звать патруль, чтобы принес сюда Рениту на руках.

— Нет, — с упрямством пьяного и таким же заплетающимся языком произнес снова Дарий, напомнив Таранису недавний допрос.

— Что именно нет? Не Ренита тебя отправила сюда? — спокойно и четко задал он вопрос, бережно приподнимая отяжелевшее и пылающее от внутреннего жара, влажное тело товарища.

— Сам. Не хотел мешаться.

— Кому?!

— Тебе. Ты будешь ее ругать за то, что она до меня дотрагивается.

— Что?! — и тут Таранис мучительно осознал, что и правда замучил дария своими полунамеками и испепеляющими взорами.

Дарий приоткрыл глаза и уставился на Тараниса своими серыми, опушенными длинными темными ресницами, всегда игривыми, а сейчас блестящими нездоровым блеском глазами: