Чтение онлайн

Парень услышал ее голос и с трудом разлепил веки:

— Трибун… Я не подвел тебя? И могу предстать перед Хароном?

— Не подвел, — она бегло осмотрела его повреждения и не нашла ни одного смертельно опасного. — И Харону ты вовсе не нужен. А вот Планкуса ты заинтересуешь. Ему практиковаться надо.

Врач, такой же молодой и сильный парень, как и Луканий, влетел в помещение, даже не задохнувшись на лестнице:

— Недавний знакомый? Повадился ко мне попадать? Рад видеть. Давай-ка перевязываться.

— Ну все, Луканий, ты в надежных руках, — поднялась с колен Гайя, чувствуя, как наваливается усталость и как пот начинает щипать все ее ссадины. — Сейчас ребята поднимутся и отнесут его в повозку.

Врач кивнул:

— Сейчас перехвачу так, чтобы кровь остановить. Остальное уже в госпитале. Жить будет. Парень крепкий, здоровый. Крови потерял много, но это не страшно, хорошая еда, сон, и все вернется.

— Гайя, — окликнул ее Луканий. — Так я прощен?

— Да, конечно. Я подписала приказ еще до выезда. На всякий случай. А вдруг не вернулась бы я?

— Благодарю тебя, — в его выразительных глазах, показавшихся Гайе теперь красивыми и осмысленными, блеснула влага. — Для меня служба это смысл жизни. А ошибся… Сам себе я же этого никогда не прощу. И гибель той девочки себе не прощу…буду и за нее сражаться с нечистью.

Гайя улыбнулась воину из последних сил и вышла на лестницу. Сил спускаться вниз у нее не было — безумно болела спина, ломило задетое в драке левое запястье, снова напомнившее ей о сирийской пустыне. Она сняла маску и подставила лицо и волосы ветру, чтобы он обсушил пот, стекавший ручьями.

Гайя почувствовала колебания дощатой лестницы под ногами и напряглась, готовая отразить неожиданную атаку упущенного при захвате поганца, но тут же расслабилась, заметив в темноте знакомую огромную фигуру мужчины, чьи короткие белоснежные волосы ни с кем другим перепутать было невозможно.

— Кэм? — удивилась она.

Он ни слова ни говоря завернул ее в своей плащ, хранящий тепло его тела, обхватил за плечи:

— Ты решила простудиться? Мокрая вся, а на такой ветродуй выползла! Словно маленькая девочка, честное слово, — и Кэм поцеловал ее в висок, прижимая к себе обеими руками, стараясь защитить от пронизывающего ветра.

Гайя, только сейчас ощутившая, что ночной воздух уже действительно не столь освежающе приятен, как показалось ей вначале, невольно вздрогнула во влажной и ставшей холодной тунике, и Кэм обнял ее еще сильнее:

— Согревайся, милая, и пойдем вниз. Я тебя отвезу.

— А ребята?

— Прости, но я их сам отправил. Квинт не решался без твоего приказа.

— И правильно. Раненого надо скорее довезти до лагеря, — она обернулась к Кэму и наморщила лоб. — Погоди, а ты-то тут каким образом оказался и командуешь? Я же не собиралась тут стоять до утра, уже успела бы добежать до низа, если бы не ты.

— Сменился пораньше. Ребята урбанарии у Соляных ворот сказали, вы вроде на выезд уехали.

— Странно. Они не могли нас видеть.

— Потому и «вроде». Они видели повозку. Пустую, но с врачом.

— Видели и узнали они, значит, видели и узнали остальные, — задумчиво-встревоженно произнесла Гайя, придерживая на кривых и шатающихся ступеньках края не по росту длинного плаща Кэма.

— Вряд ли. Ни возница, ни врач аквилой когорты не размахивали же. Просто мы все уже друг друга знаем. И это неплохо отчасти.

Кэм отвязал своего коня и вскочил на него, подхватив заодно и Гайю:

— Не возражаешь?

— А есть варианты?

— Разве что можно прогуляться пешком. Кстати, не волнуйся, твой плащ ребята забрали оттуда. Хотели тебе отнести наверх, я сказал, что не надо время тратить.

— А какая разница? Если все равно ты шел за мной?

— Хотелось укутать в свой, — хриплым шопотом признался ей на ухо Кэмиллус.

— А сам? Меня отругал, а теперь сам простудишься. Ветер то для всех одинаковый.

— А я плотнее к тебе грудью прижмусь, — в его голосе прозвучали озорные нотки.

Гайя расслабилась, позволив их телам повторить изгибы друг друга, тем самым сберегая тепло. Очень крупный и выносливый, под стать хозяину, конь Кэма быстро довез их до светящегося всеми факелами лагеря, не спящего в уже довольно поздний час. Она первой спрыгнула с коня, не желая представать перед подчиненными в объятиях мужчины.

— Трибун, — официально приветствовал ее Друз. — Ты сама допросишь пленных? Я там уже выполнил некоторые формальности, но детально допрашивать не решился без твоего распоряжения.

— Да дай ты ей хоть воды глоток сделать! — рыкнул Кэм.

— Действительно, — вмешался кто-то из ребят, участвовавших в сегодняшней операции. — Она одна трех здоровых мужиков вырубила. Мы и то устали, а она еще и по крыше лазила.

— Гайя, — незаметно для остальных сжал ее талию под плащом Кэм. — Сколько же можно так рисковать?

— Сколько Риму потребуется, — тихо ответила она и обернулась к Друзу. — Допрошу. Пусть немного посидят под охраной грозного и сурового конвоя. Позаботься об этом. Так они быстрее с мыслями соберутся. А я все же умоюсь, а то в пылище от пуццоланы вся, даже спина чешется. И в госпиталь забегу, проведаю обоих ребят. Больше туда никто не попал?

— Нет, — ответил ей Квинт. — Чисто сработали. Да и тренировки твои дают знать. Не подставляются.

— Гайя, ты хочешь, чтобы я поучаствовал в допросе? — осторожно спросил Кэм, поливая ей на спину из ведра теплую воду, за которой он успел сбегать на полевую кухню.

Девушка фыркнула, ополаскиваясь от остатков жидкой мыльной смеси с мельчайшими частичками растертой пемзы, и накинула на свежевымытые волосы широкое полотенце.

— Ух, холодно и правда! — невольно воскликнула она, поежившись под порывом ветра, потому что место, отведенное для мытья, не было ничем даже огорожено, кроме ровного ряда хозяйственных палаток.

Помыться как следует, поплавать в бассейне и попариться в терпидарии все они ходили в городские бани тогда, когда были свободны от дежурств и тренировок, благо до Рима было рукой подать. С весны и до самых холодов кто хотел, мог сбегать и к Тибру — ребята часто звали с собой Гайю, которая не боялась холодной воды и могла плавать долго и заплывать далеко, и им было с ней весело, потому что девушка сама была не прочь устроить в воде шумную схватку. А вот так наскоро ополоснуться от пота и пыли хватало и этого — спекулатории были закаленными воинами, привыкшими к лишениям куда более серьезным.