Чтение онлайн

И ловлю себя на отвратной мысли — я обустраиваю здесь жизнь. Не «пережидаю». Не «выживаю». А живу, и меня передёргивает от этого осознания.

— Отлично, Юлиана, — бормочу. — Поздравляю. Адаптация идёт полным ходом.

Хантер выбегает ко мне в гостиную, сытый и довольный, смотрит на меня, виляет хвостом.

Остаток дня я провожу в гостиной. Рисую нейрографические пейзажи, потому что только это сейчас и остаётся. По крайней мере, Владимир помог мне достать бумагу, фломастеры и карандаши. А нейрографика меня всегда успокаивала.

К тому же, так я нахожусь рядом со своим шерстяным другом.

К вечеру, когда из столовой начинает сладко-сочно тянуть мясными ароматами, я прихожу ужинать. Есть хочется адски, видимо, сказывается потеря энергии на беготню с Хантером.

Хантер сразу топает к своим мискам в столовой и принимается лениво хрустеть кормом, периодически поглядывая в мою сторону.

И вдруг в столовой появляется Марк. Наши взгляды пересекаются. Он спокойно подходит, садится напротив. Выглядит обычно. Спокойно. Сдержанно.

Будто между нами не было ни крика, ни холода, ни пяти дней тишины.

Сирин приносит тарелки с красиво оформленным бефстрогановым. Марк сразу принимается за трапезу.

Я беру вилку. Потом откладываю. Не могу не сказать. И бесит, что хочу, что тянет поблагодарить, но да. Надо.

— Спасибо, — произношу тихо.

Он поднимает на меня взгляд. В нём нет эмоций, но есть внимательность.

— Не ожидал, — произносит он и поднимает край губ.

Возвращается к еде.

— Я тоже, — усмехаюсь, ловя себя на том, что любуюсь этим мужчиной.

Плавностью движений. Ровной осанкой. Широкими плечами. Даже тем, как он ест, как кладёт в рот кусочек мяса. И это… чёрт. Это притягивает.

Я резко отвожу взгляд.

Злюсь. На то, что моё тело реагирует быстрее, чем мозг.

— Я, признаться, удивился, что у тебя не было собаки, — говорит он. — Ты же мечтала о ней. Девочки вроде тебя обычно добиваются, чего хотят.

Я опускаю взгляд в тарелку.

— Обычно да, — тихо отвечаю. — Но не тогда.

Он молчит. Ждёт.

— Родители были против, — говорю я и меняю тон на передразнивающий: — Бигль слишком шумный. Бигль мебель портит. Ты не справишься. Порода сложная.

Делаю паузу.

— Слишком много «нет», — добавляю. — А я была хорошей девочкой. Делала, как говорят.

Он поднимает на меня взгляд, в котором всё тот же холод и колючки. Чёрт! Ну зачем было рассказывать?! Он этого не заслужил.

Но я хотела. Сама. Потому что тишина последних дней меня доканала. Его тишина. Гадский гад!

— И тем не менее, ты по указке родителей собралась замуж за Егорку? — в его словах звучит ирония.

А я вспыхиваю как свечка. Потому что до недавнего времени мне казалось, что я любила Егора. И замуж выходила по любви.

— Нет, — отрезаю. — Я сама решила.

Марк кивает с умным видом, но на губах лукавая улыбка.

— И со мной ты решила больше не быть конформисткой, — подытоживает он.

— Не быть конформисткой? — тяну. — В смысле не подчиняться вашим правилам?

— В смысле всё делать мне в пику, — строго рубит он. Слова падают жёстко.

Чёрт. С ним каждый диалог — минное поле. Но я не боюсь. Я злюсь.

— Меня. Бесит. Быть. Здесь! — выговариваю я. — Это нормально, что я не хочу подчиняться человеку, который меня ломает на каждом шагу.

— Этот человек заботится о тебе, Юлиана, — парирует Марк без злобы. — Однажды ты это поймёшь.

— Хорошо бы не состариться к этому времени! — выпаливаю я и встаю. — У меня больше нет аппетита. Идём, Хантер!

Бигль трусит ко мне, я разворачиваюсь и иду к двери, как вдруг в спину долетает фраза, которая заставляет меня остановиться.

Юлиана

Голос Марка звучит совершенно невозмутимо.

— Я подумал, ты хочешь встретиться с родителями, — долетает в спину.

Я замираю в шаге от двери. Медленно поворачиваюсь.

— Вы издеваетесь, да? — спрашиваю ядовито.

Марк не двигается. Смотрит на меня спокойно, будто мы обсуждаем меню на завтра.

— Нет, — отвечает он. — Ты спрашивала. Я подумал, что пришло время.

Я смотрю на него, пытаясь понять, где подвох. Потому что он есть. В словах Марка всегда есть.

— Когда? — спрашиваю с подозрением.

— На следующей неделе, — бросает он, отодвигая пустую тарелку. — Я организую вам встречу.

Я прищуриваюсь. Что-то уж больно всё странно.

— Почему на следующей неделе? — уточняю я. — Раньше никак?

— Потому что так получается, — спокойно отвечает он.

Конечно. Никаких объяснений. Он строго дозирует информацию для меня.

Я сжимаю зубы, но не позволяю себе вспышку.

— Хорошо, — выдыхаю. — Ладно. Я буду рада встретиться с родителями.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь. В мыслях я уже общаюсь с мамой и успокаиваю их с отцом, что со мной всё в порядке. Только… хотелось бы иметь с ними связь на будущее. Я снова поворачиваюсь к Марку.

— И… было бы неплохо, — произношу как бы между делом, — если бы у меня появился телефон.

Он и бровью не ведёт. Сидит с маской невозмутимости хозяина положения.

— Телефон не обещаю, — говорит он и отпивает воду из стакана на столе.

— Почему? — вырывается у меня резко.

— Это тебе знать не обязательно, — мягко как ребёнку отвечает Марк. Отставляет стакан. Сцепляет пальцы.

Во мне вспыхивает раздражение.

— Да сколько можно? — голос становится жёстче. — Почему вы вообще не можете отпустить контроль хотя бы в чём-то?

Он упирает в меня тяжёлый взгляд.

— Потому что тебя нужно контролировать, — выговаривает как приговор. — Пока.

Меня это выбешивает сильнее, чем если бы он орал. Я делаю шаг к нему.

— Вы правда думаете, что это нормально? — в тоне звенит злость.

— Я думаю, что это эффективно, — отвечает он.

Конечно. Эффективно. У него всё из этой чёртовой эффективности.

Я усмехаюсь.

— Отлично! — голос ползёт вверх сам собой. — Вот и наслаждайтесь своей эффективностью в одиночестве!