Чтение онлайн

Почему память Рида запечатлела событие в столь приукрашенном виде, в то время как Найт вообще ничего не запомнил? Еще перед тем, как всплыла пленка, Найт заявил Франку Дефорду из канала HBO, что он не помнит, как душил Рида, а затем добавил: «Я никогда не совершал что-либо недозволенное с кем-то из парней — то, что не мог бы позволить себе с другими ребятами» [61] . Для Найта в этом событии не было ничего примечательного — речь шла об обычных для него методах работы. Его воспоминания о произошедшем оказались искажены, поскольку он привел их в соответствие с общими представлениями и ожиданиями в отношении того, что обычно происходит на тренировках. Тренеры часто хватают своих подопечных и слегка передвигают их, показывая, где им стоять и что делать. Для Найта физический контакт — это неотъемлемая часть тренерской работы. Он неточно запомнил событие по той причине, что оно было для него не столь важным. Поэтому он запечатлел его в искаженном виде, согласовав с собственными представлениями о типичных ситуациях в тренерской деятельности. Для Рида это событие значило гораздо больше. Как он сам подчеркнул, в то время ему было двадцать лет, и, вероятно, его нечасто хватали на тренировках за шею. Это событие было для Рида крайне неприятным и необычным, и неудивительно, что память запечатлела момент так, словно бы тренер пытался его задушить. Он запомнил в этом событии лишь те аспекты, которые показались ему наиболее яркими, и, как следствие, его воспоминание оказалось искажено, но совсем в другом направлении, чем версия Найта: то, что было обыденным для одного, стало травмирующим для другого. Для Найта этот инцидент — не более чем одно из слов в произвольно составленном списке. Для Рида же случившееся обладает глубоким смыслом, и поэтому он привнес в него свои собственные детали.

Свидетели стычки между Нейлом Ридом и Бобби Найтом совершенно по-разному вспоминают о произошедшем, однако в 2000 году, когда они поведали свои истории средствам массовой информации, со дня инцидента прошло уже несколько лет. Можно с полным основанием предположить, что с годами воспоминания становятся менее яркими и точными и даже способны меняться под влиянием мотивов и целей человека. Но что, если мы возьмем двух свидетелей, которые видели один и тот же инцидент, а промежуток времени между восприятием события и его описанием составил лишь несколько мгновений, которые требуются для того, чтобы дозвониться в службу спасения и дождаться голоса оператора [62] .

Лесли Мельцер и Тисе Палмаффи, молодая пара, которая познакомилась во время учебы в Университете Виргинии, летней ночью 2002 года возвращалась из ресторана домой. Дело происходило в Вашингтоне (округ Колумбия). Они ехали на «камри» по 14-й улице в северном направлении и на перекрестке Rhode Island Avenue остановились на светофоре [63] . Сегодня небольшая квартира в этом районе возле супермаркета Whole Foods стоит не менее 300 тысяч долларов, однако в то время здесь еще сказывались последствия расовых беспорядков и поджогов 1960-х годов. За рулем находился Тисе, автор книг и статей, посвященных политике в сфере образования. Его жена Лесли, которая недавно получила юридическую степень в Йельском университете, сидела на пассажирском месте. Справа от себя Лесли увидела мужчину, который ехал на велосипеде по тротуару в том же направлении, что и они. Неожиданно, откуда ни возьмись, к велосипедисту подбежал мужчина, сбросил его с велосипеда и начал наносить удары ножом. Лесли услышала крик жертвы. Она схватила сотовый и набрала 911, однако в ответ раздалось только стандартное приветствие: «Вы позвонили в службу 911. Все линии заняты. Пожалуйста, оставайтесь на линии».

В течение минуты оператор 911 вышел на связь, но к этому времени нападение уже закончилось, а на светофоре загорелся зеленый свет. Лесли стала описывать все, что увидела, а их автомобиль в это время продолжил движение по 14-й улице. Жертвой был мужчина от двадцати до тридцати лет, который ехал на велосипеде. На вопрос о нападавшем она ответила, что тот был одет в джинсы. В этот момент Тисе, который слушал рассказ жены, перебил ее и заявил, что на нападавшем были спортивные штаны. Они также разошлись и в других показаниях: какая рубашка была на мужчине, какого он был роста и даже афроамериканец он или латиноамериканец. Вскоре они осознали, что сходятся только в трех фактах: возрасте нападающего (ему было за двадцать лет), оружии (он орудовал ножом), а также в том, что не способны дать оператору точную картину произошедшего.

Подобные ситуации, когда люди видят одно и то же событие, находясь в одном и том же месте, и вскоре пытаются восстановить его по памяти в присутствии друг друга, случаются довольно редко. Обычно, став очевидцами какого-либо события, мы запечатлеваем его в памяти. Позднее, вспоминая событие, мы пытается как можно точнее извлечь его из памяти и описать все детали. Воспоминание кажется нам ярким, и, как правило, у нас нет причин сомневаться в его точности. Если бы Тисе не слышал, как Лесли описывала произошедшее оператору службы 911, и не стал бы ее поправлять или, по крайней мере, возражать ей, то никто бы не узнал, насколько противоречивы их отдельные воспоминания. Оба были крайне удивлены глубиной расхождений. Позднее Тисе вспоминал, что после этих неприятных переживаний он осознал, «насколько ненадежными могут быть свидетельские показания». Чуть дальше мы еще вернемся к этому вопросу.

В знаменитом эпизоде фильма «Красотка» Джулия Робертс завтракает с Ричардом Тиром в его гостиничном номере. Она берет с тарелки круассан, но вместо него подносит ко рту блинчик. В «Зазубренном лезвии» у Гленна Клоуза трижды сменяется костюм в течение одного судебного заседания. В «Крестном отце» автомобиль Сонни был изрешечен пулями рядом с контрольным постом, однако через несколько секунд мы видим, что лобовое стекло цело и невредимо. Вам известны эти или другие подобные ошибки? Такие «преображения», допущенные по невнимательности, или, как их еще называют, ошибки связности сюжета, часто встречаются в фильмах, что отчасти объясняется особенностями кинопроизводства. Фильмы редко снимают последовательно и в режиме реального времени — от первого кадра до последнего. Этот процесс дробится на множество частей, а порядок работы над сценами зависит от графика актеров, доступности мест для съемок, расходов на персонал, которые колеблются в зависимости от времени найма, погодных условий и многих других факторов. Каждая сцена снимается с нескольких ракурсов, а окончательная версия фильма подготавливается в монтажном цехе, где соединяют воедино отдельные кадры и располагают их в правильной последовательности.

Лишь один человек на съемочной площадке несет ответственность за то, чтобы все кадры в эпизоде точно соответствовали друг другу [64] . Именно на этого человека, который называется помощником режиссера по сценарию, или скрипт-супервайзером, возложена обязанность запоминать все детали: во что были одеты герои, где они стояли, чья нога была впереди, где лежала рука — на поясе или в кармане, что ела актриса — круассан или блинчик и каким должно быть лобовое стекло — целым или изрешеченным пулями. Если скрипт-супервайзер допускает во время съемок ошибку, то часто уже невозможно вернуться к соответствующему эпизоду и отснять его заново. И режиссер монтажа может закрыть глаза на ошибку, поскольку другие аспекты кадра для него более значимы. Как следствие, в конечную версию фильма почти неизбежно вкрадываются ошибки. Вот почему на некоторых из рабов в «Спартаке», действие которого происходит в Римской империи, могут случайно быть видны наручные часы.

Для тех, кому интересны подобные киноляпы или кто одержим их поиском, существуют целые каталоги, которые можно найти в книжных магазинах или на веб-сайтах [65] . Так, например, в «Крестном отце» один сайт насчитал 42 отдельные ошибки (и целую дюжину других случайных ошибок и отклонений). Интерес к таким перечислениям ошибок вызван отчасти курьезностью ситуации: несмотря на десятки миллионов долларов, которые уходят на создание каждого фильма, Голливуд допускает явные ошибки, который может заметить любой человек. Находя подобные несостыковки, охотники за киноляпами испытывают чувство превосходства — создатели фильма, вероятно, очень рассеянны и небрежны, раз они не заметили того, что явственно видно мне. Действительно, каждый раз, когда вы обнаруживаете ошибку в каком-нибудь фильме, она кажется вам очевидной.

Несколько лет назад в Dateline NBC показали сюжет, посвященный грубым ошибкам в фильмах «Влюбленный Шекспир» и «Спасти рядового Райана». А ведь оба фильма получили «Оскара» в нескольких номинациях и были удостоены самых высоких оценок за качество монтажа. Корреспондент Джош Манкевич обнаружил ошибку в «Спасти рядового Райана»: в одном из эпизодов показано, как вдали по полю идут восемь солдат, хотя несколькими минутами ранее один из них был убит, и, следовательно, солдат в кадре должно быть семь. Скептическим тоном он заявляет: «И это Стивен Спилберг, один из самых одаренных и добросовестных кинематографистов нашей страны. Можно не сомневаться в том, что он несколько раз просмотрел фильм, прежде чем выпускать его в прокат. Как же он мог не заметить такого ляпа?» Далее Манкевич вопрошает: «Что же такое творится с нашими кинематографистами? Они так тщательно организуют процесс съемок, привлекают так много специалистов и, несмотря на это, допускают такие явные ошибки — ошибки, которые очевидны каждому зрителю». Эти вопросы являются почти идеальным примером того, как действует иллюзия памяти. Манкевич (и режиссеры передачи) исходят из того, что люди точно запоминают все происходящее с ними и способны автоматически замечать любые расхождения [66] .

Однажды Дэн и его друг Дэниел Левин (сейчас он профессор Вандербильтского университета), когда они еще оба были аспирантами Корнелльского университета, решили выяснить с помощью эксперимента, насколько хорошо люди замечают подобные ошибки в кинофильмах [67] . Именно с этого проекта началось многолетнее продуктивное сотрудничество двух Дэнов, которое длится и по сей день. Для своего первого исследования они сняли небольшой ролик. В нем показано, как две подруги, Сабина и Андреа, беседуют о вечеринке-сюрпризе, которую они хотят организовать в честь их общего друга Джерома. Сначала в кадре появляется Сабина, она сидит за столом, а затем в комнату входит Андреа. Когда они говорят о вечеринке, камера то удаляется, то приближается к ним, в одних кадрах показывая крупный план одной из подруг, а в других — обеих героинь вместе. Спустя минуту беседа прекращается, и изображение на экране гаснет.

Представьте, что вы являетесь участником этого эксперимента. Вы заходите в лабораторию, и экспериментаторы говорят, что, прежде чем приступить к очередному заданию, они хотели бы показать вам небольшой ролик, а затем задать несколько вопросов по поводу его содержания. Они советуют вам внимательно следить за происходящим и ставят ролик. Сразу после просмотра экспериментаторы протягивают вам листок бумаги с вопросом: «Заметили вы какие-нибудь необычные расхождения при смене кадров: неожиданную смену предметов, положения тела или деталей одежды?» Скорее всего, вы ответили бы отрицательно, как почти все участники этого эксперимента. Это означает, что вы не заметили ни одной ошибки, которые два Дэна намеренно совершили при монтаже ролика! [68]