Невидимый Друг
Шрифт:
– Ничего такого нет, - подтвердил он, посмеиваясь и очерчивая взглядом линии моего тела. И каждое прикосновение его взгляда заставляло меня таять, как мёд на языке.
– Тогда почему ты… меня даже не поцеловал?
– А моя маленькая скромница, оказывается, этого ждала? И мне очень нравится это твоё «даже».
Арн как-то незаметно повернулся так, что оказался на боку. Меня подтянул ближе и обхватил руками поудобнее.
– Мэй, я не знаю, как в этой вашей Империи, а у нас в Таарне принято с уважением относиться к женской чести. Это было бы бесчестным – пользоваться твоим уязвимым положением и тем, что ты меня не видишь. Понимаешь? Поверь мне – только поэтому. Ты же ничего обо мне не знала – ни как я выгляжу, ни кто я, даже имени…
Я посмотрела ему в глаза. Открыто. Так, чтобы он прочёл по моим – я честна с ним сейчас до самого дна души. Я должна сказать кое-что… спросить, даже если потом горько пожалею.
– Действительно, не знала. Мне было всё равно, кто ты. Мне было важно только то, какой ты. А вот теперь оказалось – ты большой человек. «Вождь вождей», как про тебя говорят… Скажи, зачем тебе такая, как я? Ты… абсолютно уверен в своём выборе? Может это всего лишь… обстоятельства. Мы встретились, когда ты был на краю гибели. Я тебя спасла. Я… наверное, показалась тебе лучше, чем есть на самом деле. А я ведь обычная! Подумай ещё раз. Я никуда не уйду, что бы ты не решил. Мне даже роща никакая не нужна. Просто… лучше узнать сейчас. Потом мне будет слишком больно.
Я совсем сникла к концу своей прочувствованной речи и поняла, что уже готова реветь. Какая же я дура! А вдруг он правда меня послушается…
Арн нахмурился, тёмные брови сурово сдвинулись, бросая тень на серебро. Я вся внутренне сжалась.
– Мэй, что ты себе напридумывала? Так и знал, что зря оставил тебя одну.
– Я…
– Прежде, чем начнёшь нести очередную чушь, послушай теперь меня!
Незаметное движение – и я оказалась под ним. Как горный барс смертоносным броском лишает глупую газель даже единого шанса на бегство из его цепких когтей. Прижал всем телом к мягкой ласке меха.
Склонился к моему лицу, и я почти утонула в серебре, которое оказалось совсем рядом.
– Значит, спрашиваешь, что я такого в тебе нашёл…
Хриплый шёпот коснулся моих губ, замер совсем близко, словно дразня.
Если он и сейчас меня не поцелует, я его, наверное, убью.
– Ты – нежная… сильная… отважная…
Близко – так близко! Ловлю на губах тёплое дыхание, и кажется, последние сомнения растворяются в этой сладкой теплоте.
– Самоотверженная… смешная… удивительная… чокнутая мечтательница…
Объятие становится теснее, и я начинаю задыхаться – но совсем не от того, как крепко прижимают меня к себе его сильные руки.
– Ах да, ещё ты потрясающе колдуешь… и согласна родить мне десяток детей… Чтобы найти такую идеальную невесту, стоило поехать за тридевять земель и получить пару лишних дырок в организме, не находишь?
Я невольно отвечаю на его заразительную улыбку.
– Что, неужели я настолько идеальная? – шепчу, в открытую напрашиваясь на новые комплименты. Мне не так часто в жизни говорили столько хороших слов.
Арн вдруг добавляет в улыбку какой-то чертовщинки, и я ловлю себя на мысли, что сменой выражений его лица я не устану любоваться никогда. Моё личное сокровище. Всё-таки я не буду сильно скучать по тем временам, когда он был Невидимкой.
– Нет, один недостаток в тебе всё-таки есть. Правда, очень и очень существенный.
– Это какой ещё? – надулась я в шутку.
– Не переживай, он исправимый! Я уже придумал парочку способов, как тебя затыкать, если ты снова будешь сводить меня с ума своей болтовнёй.
Глава 27
Я замерла в ожидании этого самого «способа». Неужели сейчас будет оно, то самое? Мой первый поцелуй? Которого я так долго ждала со своим Невидимкой? Вот только…
– Хм… Мэй. – Арн замер в дюйме от моих губ.
– А?
– Что это за мысль промелькнула сейчас у тебя в глазах?
– Ничего. Не знаю. А что?
Он пристально в меня всматривался.
– Чтоб ты знала, нет худшего удара по мужскому самолюбию, чем когда его женщина в постели начинает «думать». Так что давай договоримся – мне от тебя нужна абсолютная честность. Всегда.
– Ну… это такая глупость, что…
– Рассказывай!
Я обречённо вздохнула и сдалась.
– Мне стыдно признаваться. Такая ерунда! Просто это мой первый поцелуй…
– И?
– …И я мечтала о первом поцелуе с Невидимкой. Мне казалось, что это будет ужасно романтично. Но ты не беспокойся, и так сойдёт! – заверила его я.
Он возвёл глаза к потолку.
– А когда ты думаешь, что дальше падать с пьедестала уже некуда, твоя женщина говорит «и так сойдёт». Мэй, у меня остался последний эликсир!
– Ой, ну тогда ни в коем случае нельзя его тратить! Что ты! Я уверена, что у нас получится отличный первый поцелуй! – с энтузиазмом ответила я, закрыла глаза и сложила губки бантиком в ожидании.
– Нет, она меня точно в могилу сведёт… «отличный», значит… - проворчал мой жених.
Неожиданно наступившая лёгкость подсказала, что к постели меня больше никто не придавливает. Я испуганно распахнула глаза.
Арн стоял у кровати и протягивал мне руку.
– А иди-ка сюда!
Я робко вложила пальцы в его ладонь, меня сдёрнули с лисьего меха и рывком поставили на ноги. Я с тоской оглянулась на серебристую прелесть. Ну кто меня за язык тянул! И чего мне не лежалось спокойно, спрашивается?..
Арн небрежно снял со стены свои ремни и вытащил один из пузырьков. Не отводя от меня пристального взгляда, откупорил его и отбросил в сторону пробковую крышечку.
– Предупреждаю, ты сама напросилась!
Я ничего не ответила. Радостное ожидание и возбуждение заставляли дрожать всем телом, покрываться мурашками и замирать в предвкушении.
Он выпил залпом серебристую жидкость и пузырёк тоже отправился куда-то на пол. Я надеюсь, хотя бы, он из прочного стекла…
На моих глазах вершилось таинство.
Медленно, постепенно очертания тела стоящего передо мной человека смазывались, истаивали, растворялись в окружающем пространстве.
Затаив дыхание я следила, как даже тень его исчезает с пола.
Несколько заколдованных мгновений только серебряные огни, будто два светляка, мерцали в полумраке, а потом и они пропали. Меня снова окружала пустота – живая, дышащая, наполненная отблесками пламени и потрескиванием поленьев в камине, шелестом сосны в темноте за окном и шорохами опустившейся на горы ночи.