Чтение онлайн

В глазах Арна сверкала такая злость, в них клубились такие яростные вихри, что я отступила на шаг к Грому. Обняла за шею пушистого кота, который немедленно затянул мурчащую волынку, принялась греть в его белой шерсти заледеневшие вмиг пальцы.

– Да к тому же они знали, что надо спешить. Империя вырождается, Мэй! У них почти перестали появляться дети. Даже чтобы просто сохранять численность, в каждой семье должно быть двое. Если меньше, да ещё если не каждый взрослый человек будет вступать в брак – такой народ очень скоро погибнет. Они – очень скоро погибнут без притока новой крови. Простая математика, Мэй. И тогда в Цитадели, которая крутит этим глупым Императором как марионеткой, решили, что если не желают рожать свои женщины – нужно поработить земли, в которых будут рожать чужие. …А рядом Таарн – и наши крохотные долины. Переполненные, переселённые, в которых каждый клочок плодородной земли ценится выше всяких благ. И они испугались нас. Того, что нам станет слишком тесно в наших горах. Того, что мы скоро составим конкуренцию, которую дряхлеющая Империя уже не сможет выдержать.

– То есть ты хочешь сказать… - я не хотела верить той ужасающей картине подлости и лжи, которая мне открывалась. Но кажется, поверить придётся.

Арн коротко кивнул.

– Всё верно. Граница была не для защиты Империи от северян. Мы не собирались нападать на неё. Она была для того, чтобы взять нас в осаду. Ведь они прекрасно знали, что в открытом бою мы разобьём их на голову. Запереть нас в горах, не выпустить из горных рубежей, и чтобы мы медленно передохли здесь с голоду - вот была цель их коварного плана. Таарну уже очень давно не хватает провизии! Бедные горные почвы не в состоянии прокормить растущее как на дрожжах население. Поверь, совсем не от большого желания мы приезжали в душные и грязные имперские города со своими товарами. Нам просто было жизненно необходимо продовольствие, которое мы покупали тут же на торгах, едва сбыв с рук то, что привезли сами. Когда установили Границу… Без этого источника продовольствия нам пришлось совсем туго. Хорошо, что северянам не привыкать к лишениям - мы выносливы и неприхотливы. Но тут пришла новая напасть. Магическая Завеса всё плотнее перекрывает течение горных рек. Несколько долин помельче на востоке уже затоплено. Мы едва успели спасти людей. Было лишь вопросом времени, когда талая вода с ледников поглотит без остатка землю наших предков.

– И тогда вы бросились на прорыв Границы…

– Раз за разом мы бросались на неё – как дикий барс на прутья ненавистной клетки. Ослеплённые яростью и ненавистью. Не считаясь с потерями. Но они не выпускали нас. Было ясно, что ещё немного – и сомкнувшиеся на нашем горле клешни кровожадного соседа нас окончательно задушат. Даже магия невидимости, которую мы щедро применяли на поле боя, не давала окончательной победы. Ведь лишь поначалу врагу нужны были только маги для поддержания Завесы. Потом они придумали, как использовать для её усиления наше же оружие. Сердце Полуночи. Вот только для того, чтобы забрать Сердце и понять, как его использовать, нужно было слишком хорошо нас знать. Я всегда удивлялся, как враг смог изучить нас так глубоко – ведь мы тщательно охраняли свою землю от лазутчиков. И вот сегодня, наконец, понял. Гордевид – может быть, теперь ты всё-таки поведаешь нам, кем была на самом деле Архимаг Империи? Откуда она столько знала про Таарн?

Старик посмотрел на нас бесконечно мудрыми и печальными глазами.

– Конечно Аша знала о Сердце Полуночи. Она знала о Таарне всё. Ведь она здесь родилась.

Глава 33

Даже странно – каким светлым и умиротворённым был лунный лик. Как тиха была ночь над Таарном – ночь откровений, ночь, когда который раз всё, что казалось мне таким простым и понятным, оказывалось сложным и пугающим. Я вслушивалась в спокойный голос мудрого друида и перед глазами складывалась картина событий прошлого – одно к одному звенья длинной цепи, которая оборвалась сегодняшней ночью.

– Мы были молоды. Ах, как мы были молоды! Словно наяву я вижу Ашу – чернобровую красавицу с пышной косой и алыми монистами. Да и меня вы не узнали бы, если б увидели. Девушки не давали прохода младшему сыну второго из самых могущественных вождей Таарна, хотя и знали, что мне на роду написана участь стать учеником друида. Для меня они были не больше, чем прекрасные цветы, растущие вдоль дороги жизни – и я наслаждался ароматом, не торопясь сорвать букет. Не такова была Аша. Её любовь опутала меня, как ядовитый плющ. Она не желала делить меня ни с кем и ни с чем… даже с призванием всей моей жизни. В конце концов, я понял, что если не разорву путы и не вырвусь на волю, она меня задушит.

Друид замолчал на мгновение и поднял голову, всмотрелся в луну, прищурясь, будто собирая узор из лунных пятен. А может, из воспоминаний…

– Я скажу кое-что… не судите меня строго, дети. За свою ошибку я заплатил сполна горечью и муками вины. Трусость – трусость один из самых тяжких грехов. За неё слишком часто расплачиваются другие.

– То, что ты старый грешник, я знал и без твоих откровений. Так что хватит терзаться – если и водились за тобой прегрешения, ты давно их искупил.

В ответ на утешающую реплику Арна друид лишь покачал головой.

– Я бросил камень, что породил горную лавину. Мне нет прощения.

– Если горная порода была так неусточива, что для лавины было достаточно лишь камня, она бы в любом случае обвалилась. И без твоего участия.

В глазах друида промелькнуло странное чувство, похожее на удовлетворение.

– Ты понимаешь, что хороший учитель, только когда ученику удаётся тебя переспорить. Пусть так, мой мальчик. Но лучше слушай дальше. Аша… уговаривала меня отказаться от стези друида и принять участие в Празднике невест. Выйти на арену – ради неё. И я… в конце концов дал ей слово, что выйду.

Мне как-то стало не по себе. Я рискнула спросить:

– А что… друидам нельзя? В смысле, иметь семью… Любить…

В свете этой информации меня не могло не радовать, что Арн передумал становиться друидом.

– Как бы тебе объяснить, девочка… Обретение силы… настоящей силы, что способна менять мир… не проходит бесследно для человека. Он становится выше обычных человеческих эмоций. Он перестаёт питаться ими, как топливом своей жизни, источником горения своей души. У его души появляется новое топливо. И это к лучшему – потому что такому человеку приходится решать подчас задачи, требующие… сложных решений. Делать выбор, который простая человеческая эмоция делает практически невозможным. Я… так и не научился до конца. Возможно, поэтому и не стал великим магом. В отличие от Аши. Но ты и сама должна понимать это, Мэй. Ты ведь уже понимаешь?

– Что я… понимаю?

– Гордевид, не надо! – Арн подошёл ко мне сзади и обнял, притянул к себе за талию. – Я и так всеми силами пытаюсь её отвлечь.

– Отвлечь от чего?

Друид посмотрел на меня пристально, пронзительно.

– Ты ведь убила человека. Что ты чувствуешь?

Меня пробрала дрожь. Я крепче прижалась к Арну. Вдруг испугалась не на шутку – испугалась саму себя. Потому что я… не чувствовала ничего. Никаких сожалений. Ни малейших. Как будто убила не человека – а дикого зверя, который выскочил из лесу и бросился на близких людей, чтобы загрызть. Я их… защитила. Я не могла иначе. И всё же.

– Мэй, всё хорошо, - проговорил Арн мне тихо, целуя в висок.

– У тебя было такое?

Он вздохнул. Повернул меня к себе, взял за плечи, внимательно всмотрелся в моё лицо своими удивительными серебряными глазами.

– Как бы тебе сказать… после первого убитого на ратном поле я пил всю ночь. Потом долго во сне его лицо видел. Хотя нас с детства воспитывают стойкими воинами и всё такое. Но Мэй… ведь и правда нельзя по-другому, когда от твоего решения зависит жизнь близких людей! Когда за твоей спиной твоя страна, и отступать некуда. Поэтому… не смей себя винить. Чтоб ты знала, я тобой горжусь. И никогда не перестану.

– А вдруг… - я посмотрела на него с испугом. – Я стану такой, как она? Моя магия… мой Щит… выпьют мои чувства, осушат душу… вдруг…

Я не успела закончить мысль.

Родное лицо стало так близко, что весь мир со всеми его загадками и проблемами отступил куда-то на второй план.

Нежность. Ласка. Прикосновение горячих губ к моим губам. Дрожь по спине заставляет согреться, а потом – с головой в кипящее озеро моих растревоженных чувств. И вот я уже вскидываю руки, обнимаю его за шею. Хочу прижаться теснее – хочу разделить каждое биение сердца. И в каждом биении сердца почувствовать, что мы живы.