Невидимый Друг
Шрифт:
Опустошённая Ашайя стала иссыхать и рассыпаться прямо на моих глазах. Не теряя удивления и восторга во взгляде пустеющих глаз.
– Какая мощь… Ты должна была стать нашей!..
Когда эхо последних слов Ашайи утихло над скалами и прах её развеял ветер, зелёное свечение тоже угасло.
Я без сил рухнула на руки своего жениха, не чувствуя своего тела, словно оно было чужое.
Как через слой ваты до меня доносились какие-то звуки, знакомые голоса, торопливые слова. Кажется, друид набрасывал и на меня, всю целиком, сверкающую сеть, как до этого на Грома. Она впиталась мне под кожу. Кажется, барс как огромная кошка лизал меня в щёку, а мой Невидимка отпихивал его и ругался, чтобы не мешал. Кажется, Арн торопливо вливал в меня какой-то гадкий, противный эликсир, и бережно поддерживал, когда я закашлялась – чтобы не поперхнулась.
Постепенно я почувствовала тепло на кончиках пальцев, ощутила ноги, прикосновение сильных рук, которые обнимали меня, твёрдость почвы под собой, холод ночного ветра. Вернулись запахи и звуки.
Мы сидели на каменистой земле. Арн осторожно гладил меня по щеке костяшками пальцев и всматривался в моё лицо. В стороне валялся меч, торопливо отброшенный, тускло и устало мерцал сапфир в эфесе.
– Не думала… что ты умеешь так… все эти молнии… это было что-то!
Горло саднило и першило. Простые несколько фраз ужасно меня утомили, и я замолчала снова.
– Только на земле Таарна, иначе давно бы разнёс уже всю эту твою Империю по камешку… Как же ты меня напугала!
Арн прижал меня к себе так, что думала, раздавит. А потом отстранил и снова всмотрелся в моё лицо – взглядом нежным и пристальным.
– Кто же ты, Мэй? Кто ты, моя девочка? Моё негаданное сокровище…
Глава 30
– Я – просто Мэй.
На плечо мне легла хрупкая ладонь старика. Я подняла взгляд.
– «Просто Мэй» не уничтожила бы одним мановением руки Архимага Империи. Сильнейшую колдунью, что рождала земля за последние сто лет.
В глазах друида были… слёзы? Он… оплакивает её?
Арн тоже смотрел на меня пристально и выжидающе.
– Мэй, расскажи нам! Здесь тебе бояться нечего. Я от тебя никогда не отвернусь и не оставлю одну. Давно хотел сказать… Просто доверься мне и клянусь, я сделаю так… что ты никогда больше не будешь плакать.
Я знала, что мы вспоминаем об одном и том же – глаза в глаза. Как я рассказывала историю своей жизни моему Невидимке, и ревела навзрыд, а он обнимал меня и утешал без слов. Вот только… я рассказала тогда не всю историю.
Вздохнула.
Потом вздохнула ещё раз.
Делать нечего – придётся рассказывать, как есть… Я и так слишком долго выжидала удобного момента. А вернее, оттягивала этот рассказ – так не хотелось мне снова возвращаться мыслями в прошлое.
И я начала говорить – сначала медленно и со скрипом, как поворачивается ржавое колесо несмазанной телеги, но постепенно всё спокойней, быстрее и уверенней. Я твёрдо решила отпустить прошлое. А для этого я должна быть смелой. Прошлое сделало меня такой, какая я сейчас – и прошлое дало мне силы защитить близких людей. Хотя бы в этот раз.
У меня было ничем не примечательное детство. Единственный ребенок в семье имперских чиновников средней руки, как было принято в наших кругах. Зато мне доставалось всё внимание родителей, что изрядно меня избаловало. Отказа я не знала ни в чём – море игрушек, нарядов больше, чем у моих кукол, самые вкусные лакомства… Я потом пыталась вспомнить, какие мне нравились больше всего, но не смогла. Кажется, тогда они все для меня на вкус были одинаковыми.
Папа и мама занимались учетом зерна в Императорских амбарах, там и познакомились. Мама пришла туда на стажировку после курсов счетоводов и доказывала, что надо завести побольше кошек, тогда станет меньше убыток от мышей. Папа, который был там Главным счетоводом, рьяно выступил против – сказал, что от этих усатых бестий спасу не будет, когда они сами расплодятся.
Спор выиграла мама, мышей почти извели. Мне потом даже взяли домой кошку. Её… пришлось оставить, когда мы бежали, а новую завести было уже не судьба. Может, поэтому я не испугалась Грома – он же просто здоровенный кот.
Когда началась война, мы даже не заметили этого сначала. Просто-напросто маги Цитадели Безликого бога установили Завесу где-то далеко, на Границе с каким-то диким краем. Стоило ли из-за этого беспокоиться? Тем более мне, маленькой девочке, купающейся в родительской любви.
Но потом оказалось, что для подпитки Границы постоянно нужна была свежая магия. Маги-охранители очень быстро тратили свои резервы, им приходилось часто меняться местами и долго восстанавливаться, чтобы не выгореть.
И тогда они стали с особым упорством выискивать по всей стране новых учеников для Цитадели. Магия редко пробуждается в нашем народе. Поэтому считается, что каждый, у кого она есть, должен служить Империи. Детей с выявленным магическим даром отправляют в Цитадель, родные больше никогда их не видят. Я всегда думала, что Безликий Бог лишает их собственного лица, и пугалась до смерти – но когда мой Невидимка убил Авалакариса, оказалось, что они всего лишь носят чёрные маски…
Я толком не разбираюсь, но маги бывают разные. Среди видов магии сама редкая – щитовая. Попадается один такой дар на сотню магов. И после начала войны таких стали выискивать с особым рвением. Придумали целую систему проверки детей! Каждый родитель был обязан привести своего ребенка на испытание в Цитадель – огромный чёрный куб посреди пустоши в дне пути от столицы, размером лишь немногим уступавший Императорскому Дворцу. Уклонение каралось смертной казнью, и тогда ребёнка всё равно забирали. Поэтому мало кто решался рисковать. А тем более, слуги Безликого всячески подчёркивали, какое почётное и безбедное существование ожидает адептов их проклятого ордена. Родители детей, отданных в адепты, получали большие отступные в утешение, им было легче продвигаться по служебной лестнице…
Первое испытание ребёнка устраивалось в три года. Второе – в пять. Третье – в семь. Считалось, что через такое мелкое сито уж точно не просочится ни один золотой самородок.
И меня тоже приводили. Трижды. И все три испытания показали отсутствие какого-либо, даже самого малого следа магии. Родители были счастливы – ведь они так боялись, что их молчаливая дочка тоже особенная. А я очень поздно начала говорить и долго молчала. Может, поэтому меня и засыпали нарядами и игрушками – пытались побудить к отклику.
Тесты ничего не показали. Маги-испытатели, которые на них присутствовали, всякий раз ставили вердикт «к службе непригодна». А оказалось, я просто была сильнее этих магов и их проклятых тестов. Я умела ставить природную защиту инстинктивно – так, что за неё не мог проникнуть никто. За все три испытания маги не смогли пробиться и обнаружить мою магию – так надёжно я от них закрывалась.
Целых три года после последнего испытания мои родители наслаждались чувством свободы. Да и я всё чаще откликалась на расспросы – хотя и говорила по-прежнему мало.