Чтение онлайн

Когда-нибудь придётся вернуть.

Всхлипнув, я спросила тихо:

– А что… у вас правда есть такой обычай, чтоб пепел сыпать на порог?..

Бьёрн приподнял моё лицо, осторожно убрал с него пальцами пряди мокрых волос. Бросил на меня ироничный взгляд:

– По мне можно сказать, что мой народ состоит из умственно отсталых? Естественно, я его выдумал.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Он посмотрел на меня с мукой в глазах:

– Ну вот, так-то лучше, а то…

Я воскликнула, спешно отодвигаясь:

– Прости, прости! Совсем забыла, ты же не выносишь женских слёз! Значит, тебе очень сильно не повезло. Потому что, если ты не знал, в жены тебе досталась жуткая плакса!

Кое-как попыталась вытереть слёзы кулаками.

Бьёрн почему-то не отшутился, а продолжил смотреть на меня, не моргая. А потом вдруг спросил, странно серьёзным голосом:

– Фиолин. У тебя много вещей здесь? Своих, собственных?

Совсем сбитая с толку, я ответила, что нет. Кое-что из одежды только…

– Так и думал. Собирай! Мы уходим отсюда немедленно.

– Как это?.. – не поняла я. – Но…

Бьёрн перебил:

– Я спешу. И у меня нет времени торчать тут. Ни минуты больше не хочу оставаться в подобном месте, которое вызывает у меня глубочайшее отвращение. Я в эту клоаку вообще-то случайно забрёл, у меня дела. Так что я сейчас же уезжаю. – Он скользнул взглядом по моему лицу.
– Ты, как моя жена, разумеется, едешь со мной. Не беспокойся, я найду время и возможность выполнить свою часть сделки и по дороге.

Я вспыхнула и потупилась.

– А… как же мой дом? Хозяйство? Куры…

Он хмыкнул.

– Если я хоть что-то понимаю в жизни, то стоит нам уйти, как твои добросердечные соседи и курам быстро применение найдут, и хибару по бревнышку растащат. Так что не волнуйся, без присмотра ничего не останется.

Я совсем растерялась.

– Но… куда я в таком случае возвращаться буду?

Он посмотрел как-то странно.

– Разберёмся. Так, я не понял что-то! Ты со мной или нет?!

– С тобой! – я спохватилась. – Конечно, с тобой!

Стремглав несусь собирать вещи. Благо, там и собирать-то особо нечего. Старый зимний платок пригождается, начинаю кидать в него одежду, готовить узелок.

Бьёрн возвращается тоже в комнату и наблюдает довольно за моей суетой, пока я бегаю туда-сюда, хватаясь за голову, как бы чего не забыть.

Сам подхватывает с пола и неторопливо натягивает рубаху на голое тело.

Я искренне пытаюсь не пялиться. Получается с трудом. Взгляд то и дело соскальзывает не туда.

Сидя на полу возле сундука в углу, не удерживаюсь, и украдкой оглядываюсь через плечо. Любуюсь на широкую рельефную спину, по которой при каждом движении перекатываются литые мускулы. Хорошо, что он не лицом ко мне стоит и не видит. Не то со стыда провалилась бы.

Бьёрн обернулся, и я тут же сделала вид, что роюсь в сундуке. Щёки горели, как у преступника, застигнутого на месте преступления.

Он принялся ходить туда-сюда в ожидании, пока я закончу. Провёл пару раз пятерней по волосам, приглаживая. Вот как у мужчин так получается – два движения, и красавец?! Я стала мучительно припоминать, куда задевала гребень.

– Про завтрак у тебя спрашивать бесполезно, думаю. Вряд ли в твоём сарайчике есть чем поживиться. Припасов у наших любезных соседей так и не успел добыть, а теперь и спрашивать бесполезно, я думаю. Вряд ли они ко мне прониклись тёплыми чувствами после сегодняшнего, - усмехнулся муж. – Ну да ничего, какой-никакой запас на чёрный день у нас с Клыком есть, в крайнем случае отправлю его на охоту. А там видно будет. Главное, что я соеринтировался, где мы на карте. Твоя Долина чёртова на неё даже нанесена не была. Я теперь, правда, догадываюсь, почему.

Я направилась к подоконнику и стала собирать с него мелочи. О! И гребень нашёлся.

Бьёрн зачем-то притащился тоже к окну и встал рядом, опершись бедром. Меланхолично следил за тем, как я распутываю волосы и пытаюсь хоть как-то причесать их. Отыскал яблоки на подоконнике в углу, взял одно. Осмотрел скептически, вытер о рубашку и принялся увлечённо грызть.

Я кое-как сплела косу, хотя под пристальным взглядом получилось вкривь и вкось. Решила, что две, как положено замужней, не стану – очень уж мороки много, и очень уж смущает синий взгляд. А вот одну мне теперь вроде как по статусу можно. Стала сгребать с подоконника рассыпанные шпильки, крохотное латунное зеркальце, какие-то ленточки, ножницы, нитки с иглой…

Бьёрн проронил буднично:

– Забирай всё, что есть. Нам ещё долго вместе путешествовать. Ты же в курсе, что для того, чтобы ребенка сделать, одного раза может быть недостаточно?

Зеркальце из моих рук выпало и покатилось по подоконнику. Бьёрн его ловко поймал и сунул мне обратно в ладонь.

А сам вдруг развернулся, подошёл сзади и припёр меня к подоконнику, прижавшись всем телом. Ладони опустил на него по обе стороны от меня. Кажется, мышку снова поймали в мышеловку. Я вся сжалась и затаила дыхание. Сердце билось так, что по-моему, его было слышно.

Я не понимала, что он делает.

А Бьёрн уткнулся носом мне в шею, запуская волну мурашек по позвоночнику, и промурлыкал:

– Да-а-а… а потом ещё удостовериться надо будет, что получилось… так что у нас с тобой надолго…

Убрал с моей шеи выбившиеся завитки волос осторожно, почти коснулся губами…

Интересно, мышки падают в обморок перед тем, как их съедят? Во всяком случае, я была точно к этому близка.

Облизала вмиг пересохшие губы и сбивчиво спросила:

– А потом? Что… когда удостоверимся?..

Он положил мне ладонь на живот.

– Поживём-увидим. Мы с тобой вообще-то второй день только знакомы. Не забыла?

Горячая тяжёлая ладонь через платье ощущается так ярко и остро, как будто нет никакой преграды между нею и моей обнажённой кожей.

И я понимаю – что забыла.

Уже обо всём на свете забыла.

Я как будто знала его всю жизнь.

Просто потеряла.

А вот теперь нашла.

Бьёрн обжёг мне шею коротким колючим поцелуем и отстранился.

– Собирайся, - добавил невозмутимо.

Сам пошёл к выходу искать свои сапоги.

Я как стояла – так и села на крышку сундука. Голова что-то закружилась.

Легко сказать – собирайся! Нечего тогда вот так вот целовать… чтоб теперь пальцы дрожали и руки не слушались. С такими руками попробуй нормально хоть что-нибудь делать!

Глава 11

Глава 11

Я вышла на порог, стянула потуже завязки плаща. Посмотрела в небо. Как всегда, хмурое и неприветливое. Нависает низко над самой головой, роняет мелкие снежинки на моё лицо.