Чтение онлайн

С поклоном хозяин удалился.

Бьёрн уселся напротив меня, откинулся на спинке стула.

– Мда-а уж… - он задумчиво потёр подбородок. – Ты никак не среагировала на название «Гримгост». Никогда раньше не слышала?

Я покачала головой.

– Нет. А что это?

– Город. В горах, к северо-востоку отсюда. И я очень хотел бы знать, почему наш хозяин принял тебя за его жительницу.

Я понизила голос.

– Нам, случайно, не туда?

Бьёрн нахмурился.

– Нет. Более того – дядя, наставляя меня перед дорогой, настоятельно советовал этого места всячески избегать. Почему, не пояснил.

У меня мурашки пошли по коже, и я повела плечами.

На мою ладонь легла рука Бьёрна.

– Возможно, что-то удастся узнать, и не делая такой крюк. Расспрошу трактирщика при случае. – Он склонился ко мне ближе. Я совсем смутилась. Прикосновение его горячей руки и без того меня делало будто чуть-чуть пьяной. Да ещё разморило в тепле. Но когда его лицо было так близко, когда мой муж что-то начинал мне говорить вот так… мой взгляд невольно сползал на его губы, и я всю силу воли собирала в кулак, чтоб противостоять этой тяге. Не дай бог заметит.

– А пока что сделай мне одолжение, Фиолин. Накинь обратно капюшон! Жена-красавица, это я не предусмотрел.
– От смущения я попыталась выдернуть руку, но он не пустил. Сжал мои тонкие пальчики сильнее.
– На тебя пялятся буквально все. Особенно белобрысый громила в углу.

Я успела только уловить боковым зрением, что в дальнем от нас углу, напротив входа, и правда сидит кто-то массивный, в тёмном дорожном плаще, низко надвинутом на лицо, из-под которого сверкает острый светло-голубой взгляд. Напротив него, спиной к нам, сидел спутник, закутанный в такой же плащ. Судя по изяществу фигуры, мне показалось, что женщина. Больше ничего я рассмотреть не успела.

– Нет, не смотри туда! Я, знаешь ли, сегодня устал и не настроен кому-то бить морду и учить вежливости. Просто давай поскорее закончим ужин и поднимемся в спальню, - Бьёрн поднял мою руку и поцеловал тыльную сторону запястья. Где нежная кожа отозвалась таким острым, до щекотки, удовольствием, что я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Синий смеющийся взгляд внимательно отслеживал мою реакцию.

Я поспешно спряталась под капюшоном, надеясь, что горящие щёки станут не так заметны тоже.

– Любоваться на тебя – только моя прерогатива, - проворчал тихо хриплый баритон. А моя бедная рука так и осталась в плену. И освободилась только, когда нам принесли ужин.

Собственно, в этот момент я забыла вообще обо всём. Настолько это было вкусно.

А Бьёрн отложил вилку, так и не начав. Откинулся снова на спинке стула и просто смотрел, как ем я. Следил за мной, скрестив руки на груди и улыбаясь глазами. Начал догонять, только когда в моей тарелке почти ничего не осталось.

В общем, с ужином мы разобрались о-о-очень быстро.

Я порывалась убрать за собой со стола, но мне не дали. Бьёрн сразу взял меня за руку и повёл за собой прочь из зала. Справа виднелась полутёмная лестница с деревянными ступенями и витыми столбиками тёсаных перил, уводившая наверх.

Трактирщик поймал нас у подножия лестницы, подхватил на лету кинутую Бьёрном серебряную монетку, и взамен протянул ему на подносе ключ.

– Всё подготовлено в лучшем виде, господин! Коридор направо, последняя комната! Приятного отдыха в «Тощем поросёнке!». Надеюсь, вы останетесь у нас подольше!

– Мы спешим и уедем с раннего утра. У нас с женой медовый месяц, - проворчал Бьёрн и нетерпеливо потащил меня вверх по лестнице.

Я поняла, что ноженьки мои почему-то сделались совсем ватными и не очень-то идут.

А сердечко отстукивает что-то совсем уж невообразимое.

И наверное, если бы меня так крепко за руку не держали, я бы уже свалилась с этой чёртовой лестницы и переломала бы себе руки-ноги.

Коридор второго этажа был длинный, узкий, с низким потолком и полутёмный, хозяин явно не утруждался особо его освещением, в отличие от трапезной. Зато сюда поднимались все самые вкусные запахи. И я бы без сомнения ещё раз ими как следует насладилась, если бы мысли не метались в голове и с каждым шагом не слабели коленки.

– Так. Сейчас проверим, насколько сильно трактирщик хотел отработать свою плату…

Бьёрн толкнул дверь, и пропустил меня вперёд.

Я перешагнула порог и оторопела.

– Только не говори, что этого тоже никогда… чёрт! Я больше вообще ни о чём не спрашиваю, - пробормотал Бьёрн, глядя мне в лицо. – Но как тогда?..

Я пялилась во все глаза на здоровенную медную ванну на «лапках», установленную посреди комнаты, от которой вился парок, на стопку чистых полотенец, лежащую рядом на стуле вместе с куском мыла… и у меня внутри поднималась дрожь нетерпения.

– Летом… на речке… в рубашке, чтоб не дай бог никто не увидел… зимой из колодца наносить, погреть на печке, и в корыте… - проговорила я зачарованно, не отрывая взгляда от волшебной ёмкости, полной горячей воды. Просто уйма горячей воды! И это всё нам!

– Чтоб я сдох… тогда ты первая! – ошарашенно ответил Бьёрн.

А потом зашёл мне за спину, и на мои плечи легли тяжёлые ладони. Медленно двинулись вниз по ключицам, пальцы коснулись завязок моего плаща.

– Ты…

– Не бойся. Я просто тебе помогу.

Моего уха коснулось горячее дыхание. Сильные пальцы потянули завязку, узел развязался, тяжёлая ткань упала к моим ногам. Пальцы двинулись ниже и тронули пуговицу на лифе платья.

– Бьёрн…

– Ты можешь остановить меня в любой момент.

Я снова теряюсь, забываю, что хотела сказать, забываю вообще обо всём.

Откидываюсь головой ему на грудь и сгорая, как свеча, умирая от сумасшедших и таких новых для меня эмоций, слежу за тем, как одна за другой выскальзывают из петель пуговицы. Пока другой рукой он крепко держит меня за талию и прижимает к себе.

В расстёгнутом лифе показывается светлая нижняя сорочка. Через тонкую ткань просвечивается грудь. Мужские пальцы останавливаются на моём животе, а дыхание над ухом становится медленнее и тяжелей.

Сглатываю комок в горле.

Усилием воли приказываю себе оставаться на месте.

Он же… муж? Ему можно смотреть.

Ему вообще всё можно.

Сердце всё быстрее и быстрее разгоняет кровь по телу, толчки пульса гулко отзываются где-то в ушах.

Меня начинает бить дрожь. Сжимаю пальцы в кулак, впиваюсь ногтями в ладонь. Мужественно остаюсь на месте.