Чтение онлайн

Яльмар Шахт — президент Рейхсбанка, который, по выражению одного американского исследователя, “открыл Гитлеру путь к крупным банкам”.

Эмиль Георг фон Штаусс — директор “Дойчебанка”, самого мощного частного банка Германии, ставший членом нацистской партии.

Фридрих Флик — крупнейший промышленник средней Германии, соперник Тиссена в Стальном тресте, передававший деньги Гитлеру через подставных лиц.

Георг фон Шницлер — директор “ИГ Фарбениндустри” [809] .

Эти столпы немецкой индустрии обеспечивали силу нацистской партии. Но Гитлер продолжал завоевывать симпатии королей бизнеса. 27 января 1932 г. он выступил в Индустриальном клубе в Дюссельдорфе, после чего и рурские бароны открыли ему счета. К тому времени руководители партии стали получать огромные оклады, приобрели роскошные особняки, собственные автомобили [810] .

Самый могущественный и самый неуступчивый из промышленников Густав Крупп, владелец германских сталелитейных и машиностроительных заводов, обратил внимание на национал–социалистов в начале 1932 г., когда депрессия и инфляция взяли за горло его ранее процветавшее дело. Ему о них подробно докладывала собственная служба безопасности. Он тогда направил нескольких своих директоров послушать обращение Гитлера к аристократическому собранию в Промышленном клубе в Дюссельдорфе. Они были в восторге от услышанного и скрупулезно доложили Круппу основные программные тезисы Гитлера. После этого Крупп направил гитлеровской партии немалую сумму марок. А его старший сын Альфред поддался нацизму еще год назад, присоединившись к отрядам СС Генриха Гиммлера [811] . Именно судьба членов семейства Круппов, их связь с нацистами легла в основу известного фильма Лукина Висконти “Гибель богов”.

Но прежде чем большой бизнес Германии решил ставить на Гитлера и поддержать его финансами, ему выдвинули условие: избавиться от антикапиталистического крыла в партии, которое представляли братья Штрассеры — Отто и Грегори. Они, как утверждает историк Дж. Толланд, были преданы социалистической идее, правда, с националистическим оттенком. Они выступали за радикальные антикапиталистические реформы, стремились к германскому социализму и искали опору среди революционных и независимых социалистов. В партии развернулась борьба между буржуазным национализмом, ориентированным на германские монополии и армию, национализмом, который отстаивал Гитлер с соратниками, и националистическим социализмом, который представляли братья Штрассеры — сторонники национализации промышленных корпораций и государственного владения землей. За Гитлером стояли партийные организации юга Германии, за Штрассерами — севера. В этой идейной борьбе Гитлер одолел социалистическое течение в НСДАП и к началу 1927 г. установил над партией полный идеологический контроль. Отголоски этого противостояния прошумели в конце 1929 г., когда Отто Штрассер, к тому времени ведущий обозреватель трех германских газет, поддержал забастовку рабочих–металлистов в Саксонии. И тут же промышленники потребовали, чтобы Гитлер публично отмежевался от Штрассера, если он хочет и дальше получать субсидии. Гитлер сделал это и тогда же распорядился очистить партийные ряды от явных и скрытых социалистов. Их вымели из партии. А спустя годы, в июне 1934 г., в “ночь длинных ножей”, по приказу Гитлера Грегори Штрассер вместе со своими соратниками был уничтожен СД — службой безопасности нацистской партии. Его брат Отто к тому времени уже бежал из Германии.

Немецкий капитал видел в Гитлере не только фигуру, способную остановить инфляцию, депрессию, нарастание революционного брожения в обществе, но и лидера нации, готового обеспечить идейное единство всех слоев общества и экспансию Германии в Европе и в мире. И в этих устремлениях германские ведущие концерны шли рука об руку с немецким генералитетом и тайной полицией. Несмотря на свои ясные намерения национализировать и ограничить полномочия международного бизнеса и финансов, как видим, у Гитлера не было проблем в получении средств от корпоративных спонсоров, считавших национал–социализм долгожданной альтернативой коммунизму. По сути, именно богатые бизнесмены западных индустриальных и банковских кругов обеспечили успех Гитлера. После того как Гитлер проиграл народные выборы старому ветерану войны маршалу Паулю фон Гинденбургу в 1932 г., тридцать девять деловых лидеров с известными именами подобно Круппу, Сименсу, Тиссену и Бошу подписали ходатайство к Гинденбургу, убеждая того в необходимости назначить Гитлера канцлером Германии.

Эта сделка, приведшая Гитлера в правительство, состоялась 4 января 1933 г. в доме банкира барона Курта фон Шредера. Согласно исследованиям Юстаса Маллинса, на этой встрече присутствовали Джон Форстер и Ален Даллес из нью–йоркской юридической фирмы “Салливан и Кромвель”, представлявшие банк Шредера. В следующем году, когда Розенберг представил Гитлера в Англии, он встретился там с представителем банка Шредера в Лондоне, пожилым директором Т. Тиарксом, который был также директором Банка Англии. На всем протяжении Второй мировой войны у банка Шредера были свои финансовые агенты, представляющие интересы Германии в Англии и Соединенных Штатах Америки [812] .

Курт фон Шредер, влиятельный глава банковского дома “Штейн инд. кампани” в Кельне длительное время оказывал финансовую поддержку нацистам в надежде, что они будут противодействовать распространению коммунизма. Гитлер дал слово фон Шредеру, что “национал–социализм не связан ни с какими глупыми экономическими экспериментами” [813] . Иными словами, он только словесно нападал на банковское дело.

После таких гарантий Гитлера и благословения Шредера стареющий президент Гинденбург назначил Гитлера 30 января 1933 г. канцлером Германии. Неделю спустя в Рейхстаге (парламенте) возник пожар, в организации которого обвинили коммунистов. Через несколько дней был принят чрезвычайный декрет, названный “законом по устранению страданий народа и государства”, который предоставил Гитлеру диктаторскую власть и он начал осуществлять контроль за действиями правительства.

Армия и высшие должностные лица выказывали обеспокоенность усилением власти Гитлера, особенно наличием приблизительно трех миллионов “штурмабтайнлайтунг” (СА) или штурмовых отрядов “коричневорубашечников” под командованием руководителя СА Эрнста Рома. Армия предложила сделку: если СА будут ликвидированы, военные гарантируют лояльность Гитлеру. Гитлер согласился и 30 июня 1934 г. обвинил Рома и сотни “коричневорубашечников” в заговоре, нанеся им смертельный удар, после чего те тихо исчезли.

Со смертью восьмидесятисемилетнего Гинденбурга 2 августа 1934 г. Гитлер объединил должности президента и канцлера и объявил себя главнокомандующим вооруженными силами, абсолютным лидером — фюрером всей Германии.

Когда в его твердой руке оказались правительство и армия, Гитлер понял, что наступило время сотрудничества с международными банкирами и промышленниками. Это было легкой задачей, учитывая их многонациональный характер.

В 1930–х годах многие в Англии и Америке благоприятно воспринимали нацистскую идеологию. В 1934 г. агентами Моргана и Дюпона была даже предпринята неудавшаяся попытка создания фашистской диктатуры в Соединенных Штатах.

Автомобильный магнат Генри Форд стал для Гитлера путеводной звездой в области антисемитизма. В 1920 г. Форд издал книгу под заглавием “Международное еврейство”. Когда в 1924 г. Гитлер работал над своей книгой “Майн кампф”, он скопировал отрывки книги Форда и даже ссылался на Форда, называя его “великим человеком” [814] .

Гитлер боготворил Форда, который выделял для нацистов значительные суммы денег. В 1938 г. он стал первым американцем, получившим высшее нацистское признание, возможное для иностранца — “Великий крест высшего ордена немецкого орла” [815] .

Как и Гитлер, Форд первоначально подозревал международных финансистов в заговоре против человечества. Сначала он говорил только о “влиятельных личностях”, подчеркивая, что не имеет ничего против евреев из обычных слоев общества, — отмечал Эдвин Пипп, редактор газеты Форда “Диаборн индепендент”. — Позднее он заявлял, что все они в равной степени одинаковы, что он считает их всех виновными в заговоре, ведущем к войнам и прибылям [816] .

Форд узнал о существовании заговора в 1915 г., когда предпринял неудачную попытку положить конец войне. Еврейские пассажиры на борту нанятого им судна в Европу сказали ему, что именно международные еврейские банкиры организовывают войны с целью получения прибылей. Все усилия, предпринимаемые Фордом, не увенчаются успехом, если он не найдет контакта с некоторыми евреями во Франции и Англии, в первую очередь с Ротшильдами [817] .

Гитлер также вначале словесно нападал на международных банкиров, особенно на Ротшильдов. В своих выступлениях в начале 1920–х годов Гитлер восхвалял немецких промышленников типа Альфреда Круппа, обвиняя Ротшильда в жадности, финансировании войн и революций, в финансовом порабощении народов через ростовщичество и займы [818] .

Несмотря на эти атаки, нацистская власть Германии продолжала находить поддержку в Англии, даже со стороны английского банка, контролируемого Ротшильдами. Финансовая судьба Германии была решена в 1924 г., в Лондоне в ходе встречи Хелмара Шахта, специального уполномоченного Рейха по финансам, с Монтегю Норманном, управляющим английского банка. Свою встречу Шахт начал с откровенного разговора о тяжелой финансовой ситуации, сложившейся в Германии. Он предложил открыть немецкий кредитный банк, второй после Рейхсбанка, но с выпуском банкнот в фунтах стерлингов. Шахт попросил Норманна обеспечить для этого банка половину капитала и проинформировал о грандиозных экономических перспективах, которые открываются между Великобританией и Германией. В течение двух суток Норманн не только формально одобрил заем под исключительно низкий процент (5 %), но и убедил некоторых лондонских банкиров оплатить счета, значительно превышающие заем [819] .