Чтение онлайн

Прохожу к своему месту, что находилось напротив тлевшего камина, но иду дальше во главу стола — на место отца. Отгоняя лишние мысли, опускаюсь на мягкое кресло. Здесь было теплее не только от очага, но и от множества горящих свечей в канделябрах.

И пока слуги наливали в пузатые бокалы смородиновое вино, пришла Урана.

— Проходите, не стойте в дверях, — подбадриваю улыбкой.

Девушка, помедлив еще миг, вошла в залу. На ней было другое платье, хотя очень похожее с тем, в котором покинула Хард-Роесс: облегающее узкую талию, складками падающее к полу — красивое, хотя, верно, ей к лицу были любые платья

— какое ни примерь, жаль только, что такого же мрачного оттенка — темно- дымчатого, но зато цвет отменно подчеркивал глаза, делая их еще выразительней. На щеках заметный румянец. Губы полные, пунцовые, изящный разлет бровей, все это я подмечаю мгновенно, ощущая, как вся кровь неотвратно приливает к плоти, и в штанах становится тесно. Лекарь и в самом деле не понадобился, Урана выглядела гораздо живее, что невольно придало и мне долю бодрости. Я поднялся, встречая ее:

— Прошу, — отодвигаю стул.

Она плавно, но все равно смущенно и сжато опускается в него. Успеваю оглядеть девичьи плечи под недлинным до лопаток вдовым платом, скрывающие волосы. Улавливаю ее тонкий запах дикой лилии, который оседает на языке сладковатым привкусом. Возвращаюсь на свое место ощущая нешуточное возбуждение. А ведь совсем недавно неплохо провел время с Диар.

Слуги быстро подали на стол блюда, а закончив, разошлись по углам, став в ожидании — на случай, если что-то понадобиться еще. Я бы мог их всех прогнать одним лишь движение взгляда, но мне хотелось, чтобы Урана поела как следует, ни о чем не тревожась — мое соседство и так ее смущает дико, я это вижу по дрожащим пальцам. На время зал наполнился треском поленьев в очаге. Ели в полном молчании.

— Наслышан что вы очень талантливы, к сожалению, не удалось побывать на одной из ваших выставок, — начинаю я разговор, откладывая вилку.

Урана даже пережевывать пищу перестала, побледнев разом. Графиня откладывает свой столовый прибор, комкает рядом лежащую салфетку, и от моего внимания не уходит какие тонкие, красивые пальчики были у моей гостьи, разом в моей голове рисуются не самые пристойные желания, что даже пропадает аппетит и вновь возникает совсем иной голод.

— Мои работы очень скромны и недостойны такого внимания, милорд, — отвечает быстро и тянется за бокалом.

— О вас много говорят, мне кажется вы недооцениваете себя.

Урана отводит взгляд и делает глоток из бокала, как вдруг неожиданно поперхнулась. Поднимаюсь и подхватываю графин, давая знак слугам не торопиться. Налив в кубок воду, я приблизился. Урана рассеянно принимает воду, торопливо делает глотки. Под мой взгляд неожиданно попадает зелено-желтый синяк на запястье, видневшегося из-под узкого рукава. Меня словно в кипящую смолу бросило — Джерт все же наложил на нее свою лапу. Ублюдок. Да и кто бы сомневался, разве он мог упустить такой лакомый кусочек, как оставленный братом трофей?! Да при этом, такой привлекательный.

— Джерт вас трогал? — срывается с моих губ вопрос.

Графиня, невольно одернула рукав, спрятав руки под стол. Я вижу, как взволнованно вздымаются ее полные груди и в декольте, в ложбинке мне открывается крупица родинки, вмиг теряю дыхание, при виде весьма соблазнительной картины, настолько, что мои штаны готовы были трещать по швам. Я стискиваю челюсти забирая кубок, отставив его подальше.

— Урана, — говорю тише, наклоняясь, так, чтобы меня слышала только она, — может, вы расскажите, что произошло?

Графиня поднимает на меня подавленный взгляд, опрокидывая в серые глубины, на дне которых засверкали драгоценностями золотистые отблески зажженных огней в канделябрах. На мгновение, а казалось на вечность девушка цепенеет и вдруг прерывисто выдыхает, глаза становятся влажными. Урана моргнула, опустив растерянно ресницы.

— А что именно вы хотите знать, Айелий? — дрогнул ее голос.

— Все.

И снова повила тягостная тишина. Урана молчит, а я продолжаю испытывать ее взглядом. Отстраняюсь, поздно понимая, что буквально навис над девушкой, требуя ответа.

— Простите за излишнюю настойчивость, но, если, вы все же захотите поговорить, то я готов вас послушать, — извиняюсь и отступаю, возвращаясь на свое место, давая знак слугам подать десерт.

Урана друг поднимается.

— Спасибо за ужин, милорд, я уже сыта. Простите, — роняет извинения и направляется прочь к выходу, буквально выбегает наружу.

Когда ее шаги стихли в глубине коридора, меня сдавливает режущая тишина.

Я выбежала из столовой как ошпаренная: щеки горели, руки проняла дрожь, в груди жар — все что происходит со мной — это волнение, это дрожь, возникающая рядом с ним — все это, не поддается никакому объяснению. Пытаю собрать себя воедино, но я словно горсть воды — вновь распадаюсь на брызги. Стоя здесь за дверью, я все еще чувствовала горячее дыхание графа на своей коже. Слышала шелест его бархатного голоса, который воздействовал на меня как хмель, проникал в самую глубину, и взгляд серо-зеленых глаз будто взгляд аспида — душил, подчинял. Не знаю, как мне удалось сохранять спокойствие и не показывать своего волнения, всю палитру моих чувств, и все же не смогла выстоять до конца — сбежала. Я мало наслышана о графе Айелие, но все же кое-то из памяти удалось вытащить, наверное, это самый загадочный человек в империи и слухи ходили о нем довольно противоречивые: и то что он подвергся воздействие герцога Араса, став его слугой, и то что продался Ордену за малые гроши. И я предположить не могла, что он явится за мной. Заберет. Голова закружилась, в виски болезненно стучала кровь. Выпустив ручку двери, я пустилась прочь, буквально бежала до своих покоев, придерживая подол платья, чтобы не споткнуться. Меня морозило от одной мысли что герцог Арас Дитмар пожелал видеть меня. Страх окутывал будто туман, не позволяя ничего видеть, не соображать толком. С одной стороны, я была рада такому исходу: смогла вырваться из когтей Джерта, он смог без трудностей сделать меня своей игрушкой, развлечением. Я гнала прочь от себя те мерзкие встречи что затевал граф втайне от всех, вынуждая исполнять его желания. Меня воротила от одного его вида. Потому я так быстро собрала вещи, но, когда оказалась в одной карете с графом Айелием, поняла, что рано обрадовалась, что угодила снова ловушку: быть может, куда более опасную.

Дорогу я запомнила, наши с Элин комнаты находились на втором этаже, в левой части дворца. Наверное, я бы полюбовалась им, но было ни до чего. Проходя полутемный пролет лестницы, освещенные желтым светом огней, добралась до своих покоев, взявшись за холодную ручку, остановилась прикрыв глаза, сделала вдох и выдох.

«Зачем ему знать, что делал со мной Джерт? Что это изменит?»

Так или иначе, я хочу вырваться из этой ямы, в которую угодила, быть может, граф поможет мне в этом.

«Чушь» — усмехаюсь самой себе, навряд ли он сжалится над бедствующей вдовой и пойдет наперекор герцогу. Паника накатывает на меня новой волной, вынуждая метаться мыслям. Все же, зря убежала. Нужно было попросить помощи, рассказать, хотя бы попытаться. Ведь как мне было известно Айелий имел влияние не только с подачи Араса, он был носителем и Огненной Жилы. В этом я успела убедить, ощутив на себе его силу и мощь, вихрь в который граф ненароком, а может быть и намеренно утянул меня, едва не заставил потерять волю.

Поворачиваю с усилием ручку, щелчок и я спокойно вхожу в покои, прогоняя все мысли и расслабляюсь, чтобы лишний раз не беспокоить Элин. Но, как оказалось камеристки внутри не было. Я прохожу вглубь замечая, что пастель была уже разобрана, приготовлена сорочка и вещи все разложены — как сказал граф: задержимся на некоторое время. И нужно его использовать. И снова жар к щекам — жгучий стыд раздавливает меня. Я зло одергиваю рукав и смотрю на синяки. Айелий заметил следы. Дышу часто глубоко, пытаясь прийти в себя. Но перед глазами красные вспышки и он: стройный, слепленный из тугих мышц, волосы красивые, густые золотистого отлива, граненые скулы, выдавали в нем пароду, чувственная улыбка. Закрываю глаза и тру виски. Я, конечно, могла оценить мужскую красоту, но всегда делала это с точки зрения художника и мастера. Граф въедался в мои мысли вновь и вновь, на языке все еще прикус терпкой еловой смолы что источала его кожа, наполняя собой карету, даже, казалось, в волосах остался его аромат, длинные прямые пальцы мужественные сильные сжимающие салфетку… Я отмечала буквально все, как он сочно пережевывает пищу, как под короткой щетиной ходили желваки. Трясу головой и прихожу к туалетному столику, опускаюсь на мягкий стул, пытаясь безнадежно выкинуть этот чертов ужин из головы. Отстегиваю и снимаю венец, скидываю шаль. Вытаскиваю из волос гребень, и встряхнув волосами, что пряди мягко падают по плечам и спине покровом, окутывая лицо, сморю в зеркало пристально и каменею: глаза горят так страстно, губы неприлично багрового цвета, на щеках румянец будто их долго щипали. Да на моем лице было видно, как я возбуждена вся! Стыд с новой силой нахлынул на меня. Я провожу рукой по волне темных волос и вдыхая их запах, голова поплыла, когда улавливаю еловый запах.