Чтение онлайн

— Граф заходил с утра, миледи.

Я обжигаю губы, едва не проливая кружку на себя, смотрю во все глаза на Элин.

— Вы спали, и он приказал вас не тревожить. Но велел, после того как вы проснетесь, передать, что если вы соизволите, то будет рад вас видеть на завтраке в столовой.

Лицо камеристки приобрело благодушный вид. Похоже он вызывал доверие и симпатию. И только тут я вспоминаю что граф, намеревался мне все объяснить и поговорить об Арасе Дитмар. Прежняя тревога вернулась ко мне в двойной порции, сбрасывая меня с облаков на землю.

«Айелий везет меня к герцогу» — молотом стучит в голове. И лед разочарования вновь разливается по груди. Вчерашняя ночь это просто порыв, страсть. Он не мог удержать свою природу, а я… Я и не сопротивлялась.

— Я уже вам и платье подобрала, — бросилась Элин к ширме.

Я сделала еще один быстрый глоток и отставила чашку на прикроватный столик. Поднялась с постели. Еще не соображаю, что с мной, но каждая мышца напоминает мне вчерашнее ночную бурю с графом. Эта безудержная сумасшедшая страсть, этот пьянящий туман в голове, терпкий вкус его губ, запах, проникающий в кожу, пламя в глазах, жар дыхания и ладоней — все это потоком хлынуло на меня будоража. Поплыли стены — держусь за край стола, закрываю глаза. Легче не стало. Берет оцепенение, что мне предстоит встретиться с ним, сидеть за одним столом. Понимаю, что вчера мной, помимо желания, двигал и страх. Выходит, я вчера отдала свою честь за то, чтобы граф помог мне. Или нет? Смотрю в зеркало и только теперь вижу заметные перемены в себе. Глаза ясные не затуманенные от бесконца подступающих слез, на щеки вернулся прежний румянец, исчезла изученность и усталость. Я снова прежняя будто и не было тех ужасных дней что я провела в дворце Роессов.

Вернулась Элин, в руках шелковое платье цвета полыни. Не совсем траурное, к тому обильное кружево по лифу.

— Мне нельзя такое надевать, Элин.

— Вполне можете, с учетом того, как отнеслась к вам семья мужа, да и с мужем не успели побыть, на словах только, вы его еще не успели даже узнать, — настояла камеристка.

Отчасти она была права. Одевать черное платье, да еще в такое ненастье совершенно не хотелось. Я кивнула, позволяя Элин помочь мне собраться. Шелк я люблю носить на голое тело — он разлился по мне, как струи прохладной воды, облегая тело как вторая кожа. Кружево ложится на белую грудь как луговая паутина, сотканная из тонкой нити — очень красиво. Элин завязала пояс, взялась за волосы, быстро смастерив не слишком сложную, как я и люблю, прическу. Собрала от виска с обеих сторон пряди, закрепив на затылке заколкой, оставила тяжелыми волнами свободно струиться по спине. И только тут догадываюсь о намерениях Элин — хочет, чтобы я понравилась графу? Венец и платок она так и не принесла, а я и не потребовала. Мысли о Дарфе до сих пор вызывали во мне сожаление и горечь, даже несмотря на то, что сделал со мной его родной брат и как отнеслась ко мне графиня Лиатта, все равно накатывает холодная колючая печаль. И потому мысли об Айелии совершенно не совестимы с моим душевным состоянием. Я хмыкнула самой себе — то, что произошло ночью, уже нарушило мое вдовство, уж что говорить о цвете платья?!

Я шла по коридору в след за дворецким Тинном, который встретил меня у лестницы. И с приближением к столовой, все внутри меня клокотало — распирали противоречивые чувства. С одной стороны, какая-то часть меня рвалась к этому мужчине, но с другой, здравый рассудок кричал одуматься, подкидывая мне такие доводы, поспорить с которым было сложно. Я его совершенно не знаю. Что ждать от него? О чем он мне хочет сказать?

Я выдыхаю. Какие бы вопросы не подкидывал мне ум, а выхода у меня нет, кроме как довериться и слушать его. Несмотря на разумные рассуждения чувство страха все же поднимается из глубины болезненно сдавливает грудь. Ком тошноты подкатил к горлу, и голова закружилась, когда дворецкий раскрыл передо мной двери, пропуская внутрь. Такого волнения я не испытывала никогда за свою жизнь, даже перед первой своей выставкой. Даже перед днем свадьбы. Сжимаю подрагивающие пальцы, усердно пытаюсь унять внутреннюю дрожь, которая беспощадно обессиливает все мое тело делая его вялым. Пол под ступнями стал ватным, и я боюсь оступиться. Айелий сидел на прежнем своем месте, как и вчера. Дымчато-зеленые глаза скользнули по мне открыто. Вчера его глаза светились как камни турмалина, а теперь словно погасли, взгляд стал бархатным и спокойным. Не было в них того осуждения, которое я так боялась, и похоти, присуще Джерту, тоже не было.

— Доброе утро, миледи, — снова он перешел на учтивый тон, давая знак лакеям подавать на стол.

Я, все так же, не ощущая пола под ногами, прошла к столу. Айелий поднялся, отодвинул стул. Опускаюсь на него, расплавляя складки платья. Чувствую, как его дыхание ворошит завитки волос на моей шее. Он склонился так близко, прошептал:

— Как ты себя чувствуешь?

Его голос проникает в кровь нектаром, краска сгущается на моих щеках. Не решаюсь поднять на него взгляд, чтобы не утонуть в их омутах и, так же как и вчера, не сойти с ума. Хотя я понимаю, что слуги не слышат — находятся достаточно далеко, но, казалось, смотрят на нас во все глаза.

— Спасибо, хорошо, — сердце колотится та отчаянно, что норовит выпрыгнуть из груди. Айелий медлит, обжигая меня своим дыханием. Вошли слуги разрывая повисшее напряжение.

Предо мной тут же оказался завтрак, состоящий из омлета, нескольких ломтиков жареного бекона, припущенные помидоры, белая фасоль в томатном соусе. И только теперь, чувствуя пряный запах съестного, понимаю насколько голодна, что забываю обо всем.

— Приятного аппетита, Урана, — желает граф и возвращается на свое место.

Завороженно смотрю как он двигается — гибко, бесшумно, ко всему камзол что был на нем, подчеркивал идеальные пропорции тела. Вчера мне удалось оценить его тело в полной мере. Тряхнула головой, выбрасывая непрошенные мысли, берусь за приборы.

Завтракали мы, как и вчера в молчании. На этот раз съела все до крошки запив яблочным соком. Айелий закончив, тоже взялся за кубок, поглядывая в распахнутые окна, за которыми тоскливо крапал дождь.

— Позволите показать вам дворец, миледи, — отставляя кубок Айелий.

А меня пронизывает волнение. Я бросаю короткий взгляд на дворецкого, что стоял, словно часовой у входа. Казалось, что все видят меня насквозь, и вся я как на ладони — всегда плохо скрывала свои чувства. Сжимаю салфетку в пальцах, любезно и непринужденно улыбаюсь графу: — С удовольствием.

Айелий поднялся. Я откладываю салфетку, встаю следом. Возвращается прежнее волнение, такое лютое что колени дрожат, как у маленькой девочки, будто чего боюсь. Боюсь оказаться с ним наедине, боюсь, что это безумие повторится, потому что этого ничего не должно быть, это неправильно, не правильно и то, что так откровенно чувствую тягу, отяжеляющую, скапливающаяся между бедер томлением. Я вытягиваюсь вся как струна, чувствуя кожей как его взгляд скользит по спине вниз, задерживается на пояснице, опускается ниже…

Мы покидаем столовую. Граф старается держаться от меня в стороне, но я чувствую его жар, он прокатывается по моему телу тугими волнами, от чего нутро все сжимается и замирает от предчувствия чего-то волнительного. Казалось, воздух плавится и становится такой густой, что я не иду, а плыву, тяжело переставляя ногами. Может он все же объяснит, что это? Что он имел ввиду, когда говорил, что нашел меня? Что хотел объяснить? Все эти вопросы и тревоги роились в моей голове, беспрерывным жужжанием, клубились вихрем, вынуждая задерживать дыхание в груди. Оставаться наедине с ним для меня пытка — не знаю, что ждать. Но мне необходимы были объяснения. Хоть от того мое положение на вряд ли станет лучше, а может и вовсе все усложнится. Может лучше и оставаться в неведении. Так спокойнее. Я не отдавала себе полного отчета в том, что сейчас рядом со мной не совсем обычный человек. Да и человек ли? Я мало что знаю о наследниках Живого Огня, источника, но точно знаю, меня они не утешат. И этот оживший рисунок на коже графа… словно терновые стебли, ползущие прямо ко мне. Я вздрагиваю. По спине пробегает холодок.

Мы спускаемся по деревянной лестнице, застеленной ковром бежевых тонов. Айелий ведет меня через зал, куда меня вчера и привели, когда прибыли во дворец. Меня как гром пронизывает эта мысль. Только вчера, а уже столько свалилось на мою голову.

Убеждаюсь окончательно что дворец пустовал — наши шаги гулко отдаются эхом об углы. Пусть, и порядок кругом не единой пылинки, но воздух здесь был какой-то блеклый, пустынный. Айелий молча ведет меня в гостиный зал. Мы проходим сводчатые двери и оказываемся в светлой комнате, у которой дальних углов не оказалось — стены шли полукругом. Высокие окна, с чайными цветом портьер, открывали вид на фруктовый сад. Белые стены с золотистой облицовкой, изысканно украшены узорной лепкой под потолком. Наверное, здесь любила находиться графиня — такой уют здесь царил. Я замечаю, что вместе с чайными оттенками сочетаются зеленые, видно бывшая хозяйка любила этот цвет.

— А где ваши родители, Айелий? — беру на себя отвагу заговорить первой. Попутно оглядываю резную мебель, бархатные драпировки, углубления прямо в стенах, где в полумраке расставлены мягкие диваны, предназначенные для отдыха и уединения.

Не к чему мне было задавать этот вопрос. Я вижу, как граф задумался и как-то помрачнел, а черты лица стали резче.

— Сейчас они далеко, — отвечает неопределенно.

— Вы единственный у них.

— Нет, не единственный, — усмехается граф, видно моей чрезмерной любопытности, за которой я прячу свое не на шутку разыгравшегося волнения.