Невозможное
Шрифт:
Эмили, не раздумывая ни мгновения, подбежала и помогла уродливому обитателю университета принять более удобное положение. Многочисленные жёлтые глаза, помутневшие от боли, уставились на нежданную помощницу, как ей показалось, с испугом и недоверием… Но затем странное создание расслабилось и откинуло раздутую голову. Эмили услышала тихий прерывистый вздох. Существо умирало.
Быстро осмотрев раны, девушка тоже не сдержала горестного вздоха. Нанесены они были явно оружием Охотников, скорее всего, длинным мечом. Сердце сжала тоска: а не Кори ли побывал здесь?.. Эмили тряхнула головой: нечего тут выдумывать, многие Охотники пользуются клинками, изготовленными в мастерской Людвига, не только Ферн…
И раны эти клинки наносят обычно смертельные. Вот и сейчас, обречённо покачав головой, Эмили выпрямилась и опустила руки. Она ничем не могла помочь умирающему созданию, чей вид наводил на мысль, что, возможно, смерть для него — не самая горькая участь…
Эмили осторожно коснулась головы существа между россыпью глаз — будто щеки или лба умирающего человека, утешая и делясь теплом. Она слышала о «садах глаз» — учениках мастера Виллема, добровольно согласившихся участвовать в эксперименте по «выращиванию дополнительных глаз для мозга». Несчастные, знали ли они, на что соглашаются? Были ли они готовы?.. Эмили не могла считать их чудовищами, хотя не раз слышала, как её отец, Сэмюэль Лейтер, который когда-то давно имел тесные связи с Бюргенвертом, именовал их «проклятыми дураками, ради своих дурацких идей готовыми родную мать заживо сожрать». Она не верила в то, что учёные могли руководствоваться какими-то корыстными целями. Целью мастера Виллема было возвышение человечества до уровня богов без применения Древней Крови. Он и его ученики пошли по пути совершенствования себя, укрепления связи собственных глаз с мозгом. Они соглашались на это добровольно и, конечно же, были готовы к последствиям… Или не были?..
Но, если вспомнить Церковь Исцеления, возможную связь кровослужений с распространением Чумы Зверя… Если вспомнить викария Амелию…
Может быть, мастер Виллем всё же был прав?
Да, они были готовы. Они добровольно шли на риск.
«Эволюция без отваги станет погибелью нашей расы». Откуда в голове всплыла эта фраза?.. Эмили потёрла лоб. Что-то многовато на сегодня озарений. Язык птумеру, непонятные воспоминания-видения о словах, которых она не могла слышать или читать…
Задумавшаяся Эмили встряхнулась, когда лежащий перед ней бывший ученик мастера Виллема издал долгий прерывистый вздох. Тонкая рука с уродливо вытянутыми пальцами поднялась и опустилась на предплечье девушки. Жест благодарности? Или мольба о сострадании?.. У Эмили сжалось сердце. Она накрыла жуткую кисть «сада глаз» своей ладонью и слегка сжала. Умирающий медленно выдохнул — и грудная клетка будто бы ввалилась и больше не поднялась. Жёлтые глаза помутнели. Пальцы уродливой кисти судорожно напряглись — и расслабились. Эмили осторожно сняла со своего предплечья руку существа, отяжелевшую так, как бывает только у мертвецов. Всё было кончено.
— Да примут твою душу милосердные небеса… — прошептала девушка, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Почему-то ей было нестерпимо жаль это несчастное создание. Бывший учёный, сохранивший разум, жил все эти десятилетия в покинутом университете, осознавая, что все его жертвы, все усилия, все мучения не привели ни к чему… Кроме такой вот жуткой жизни и ужасной смерти. Что ж, он хотя бы умер не в одиночестве…
Уняв слёзы, Эмили поднялась на ноги и направилась к дверям корпуса. Створки распахнулись с громким скрипом, и девушка снова замерла на месте, вслушиваясь: жалобный вскрик потревоженного здания словно бы эхом повторил тихий человеческий стон.
Ещё раненый? Эмили буквально взлетела по скрипучей винтовой лестнице на второй ярус двухуровневого зала. По второму этажу шла галерея, уставленная книжными шкафами и какими-то приборами для астрономических наблюдений. Стон донёсся из угла за сундуком, задвинутым в угол между стеллажами. Эмили пробралась между стопками пыльных книг и вгляделась в темноту.
У подножия шкафа что-то белело. Это не «сад глаз», догадалась девушка, а человек в светлом одеянии — у служителей Белой Церкви какие-то подобные…
— О… Ещё одна… Охотница, — послышался из угла прерывистый голос. Женский. — Ты пришла завершить то, что не доделал твой товарищ? Что ж… Много сил тебе не потребуется. Давай…
— Я не Охотница, — пролепетала Эмили, отшатнувшись.
— Как это не Охотница? — Несмотря на то, что женщина говорила с трудом, ехидство в её голосе угадывалось без труда. — Если человек одет как Охотник, вооружён как Охотник, да ещё и пробился в университет мимо стражей королевы Ярнам, как его ещё назвать, если не Охотником, а?
— Это… Долго объяснять. — Эмили, совладав с собой, снова приблизилась и демонстративно опустила трость на пол, разглядев наконец лежащую женщину: залитые кровью белые одеяния, на глазах повязка, треугольный колпак валяется рядом. Хор?.. — Я не собираюсь вас убивать, наоборот… Я немного врач, я могу помочь… Если это ещё возможно.
— Вот как… — В голосе собеседницы прозвучало плохо скрываемое сомнение. — Это очень странно, но… Я не откажусь от помощи, я же не сумасшедшая. Если вправду можешь помочь… Буду очень благодарна. Ох… — Она помолчала, явно пережидая приступ боли, потом медленно выдохнула. — А если… Не получится… Я прошу тебя, будь милосердна к мастеру Виллему. Он и так настрадался… Если этот ненормальный не убил старика, конечно.
— Какой ненормальный? Что тут произошло? — Эмили опустилась на колени перед женщиной и сняла со спины заплечный мешок с припасами. Она задавала вопросы, а руки будто бы сами по себе выполняли привычную работу: разрезать окровавленную одежду, осмотреть раны, обработать, прикинуть, нужны ли швы…
— Ну, тот Охотник, который… А-а-а… Ничего, ничего, потерплю. Тот, который меня так отделал. Он решил, что убил меня… обшарил… А-а! Ох… Обшарил мои карманы и пошёл дальше. В лунарий, к мастеру Виллему. И не вернулся. Ох, боюсь… М-м-м…
— Всё, уже всё, — пробормотала Эмили, обрезая нить, которой зашивала рану. — Вы очень сильная. Многие мужчины, которым я накладывала швы, вопили и брыкались так, что мне приходилось звать на помощь, чтобы их кто-то подержал.
— Ну, у нас тут всегда было… Скажем так, не очень легко. — Женщина подняла руку и стянула с лица повязку. Эмили уставилась ей в лицо: немолодая, серые глаза обведены тёмными кругами, волосы то ли светлые, то ли совершенно седые. — Я привыкла к боли. А почему ты лечишь меня… Так, по старинке? У тебя нет крови?
— Есть… — Эмили растерялась. Она совершенно не была уверена в том, что этой странной женщине в одеяниях высших иерархов Церкви Исцеления следует рассказывать о её сомнениях насчёт целительной Древней Крови. — Просто я…
— Просто ты решила не тратить её на незнакомку, да ещё и, возможно, на врага. — Женщина устало прикрыла глаза. — Что ж… Понимаю.
— Нет, не в этом дело! — запротестовала Эмили. — Просто вы… Вы из Хора, верно? Вы ведь знаете, что творится в Ярнаме?
— А… — Женщина снова открыла глаза. — Вот ты о чём. Ты не хотела… Опасалась оказаться наедине со зверем. Боялась, что я обращусь в чудовище так же, как… Наш глава когда-то. Как Лоуренс.