Чтение онлайн

Чудовищная луна спускается ниже, заполняет собой всё пространство, поглощает и женщину, и озеро, и сознание Ферна. А внутри луны, оказывается, — полная тишина, холод и непроглядный мрак.

Эмили, как это часто случалось в последнее время, проснулась совершенно разбитой. Её мутило, и, чтобы поскорее подавить это неприятное ощущение, девушка, не поднимаясь с постели, быстро съела заранее припасённую посоленную корочку хлеба. Надо было скорее приводить себя в порядок и приступать к обычным утренним делам.

Когда сон окончательно прошёл, Эмили вдруг в замешательстве резко села на тюфяке, от чего голова закружилась, в ушах зашумело. Сердце зашлось не только от резкой смены позы, но и от осознания… В комнате было темно. Значит, за время недолгого отдыха Эмили короткая самодельная свеча догорела и погасла, а новую никто не зажёг…

Выходит, Кори так и не появлялся.

Поднявшись на ноги, девушка подождала, пока пройдёт лёгкое головокружение, и поспешила вниз, к Агате.

Смотритель сидел в зале часовни в одиночестве. Услышав шаги Эмили, он с несчастным видом обернулся ей навстречу.

— Девочка моя… Как ты?

— Вроде бы неплохо, — Эмили уселась на подстилку рядом с Агатой и коснулась его руки. Смотритель почему-то дрожал. Девушка внимательнее вгляделась в лицо друга — в уголках его незрячих глаз поблёскивали слезинки. — Агата… Что-то случилось? Ты почему плачешь? И где все? — она нервно огляделась. — И… Ферн не приходил?

— Ох… Нет, не приходил, моя девочка. Во всяком случае, я не слышал его… И его запаха не чувствовал. И… Ночь настала, верно? Я чувствую… — Агата замолчал и обхватил себя иссохшими руками.

— Что такое? — Эмили успокаивающе коснулась его плеча.

— Выгляни наружу, если тебе не трудно, — словно бы через силу попросил смотритель. — Посмотри на небо.

Эмили подошла к дверям, ведущим в Соборный округ, приоткрыла створку, выглянула…

— Нет! — вырвалось у неё.

— Что там? — встревоженно спросил Агата.

Эмили, двигаясь неуверенно, словно ощупью или сквозь толщу воды, вернулась к нему и без сил опустилась на пол, не обращая внимания на пробирающий до костей холод, исходящий от древних каменных плит.

— Ночь, да… — прошептала она. — Кровавая Луна… Ночь Охоты началась, Агата!

— Ох… — Смотритель горестно всхлипнул. — Я так и знал! Но… Куда же все ушли? Там ведь опасно, чудовища правят улицами! Я слышал шаги, но никто ничего…

— Погоди. — Эмили поднялась на ноги и шагнула к возвышению в центре часовни, на котором в старинном жёстком кресле любила сидеть Арианна. — Агата, что тут произошло? Почему на полу… — Она быстро оглянулась на незрячего смотрителя, будто опасаясь, что он наблюдает за ней, опустилась на одно колено и коснулась бурого пятна на каменном полу. Ещё пятно… И ещё. Цепочка пятен, и они ведут к тайному проходу на кладбище Идона. Девушка поднялась и медленно двинулась в ту сторону, стараясь не наступать на пятна.

«Это ведь не…»

Вдруг на лестнице, ведущей от тайного хода, послышались шаги. Эмили вздрогнула и отступила, затем развернулась и бросилась к Агате, то ли стремясь защитить его, то ли пытаясь спрятаться за ним. Обнявшись, девушка и смотритель со страхом ждали появления визитёра. Почему-то у Эмили даже не мелькнуло мысли взять трость или пистолет.

Шаги приближались, но всё медленнее… Медленнее. Эмили стиснула руку Агаты.

И наконец в дверном проёме показался…

— Кори! — вскрикнула Эмили и бросилась к мужу. Ферн в забрызганном кровью плаще остановился на пороге, вцепившись в дверной косяк и глядя в пол. В левой руке он держал обнажённый меч — почему-то отведя далеко в сторону, будто бы с отвращением. Клинок алел оттенком сегодняшней Луны.

— Ты ранен? — Эмили схватила мужа за плечи, заглядывая в лицо. Ферн отстранил её правой рукой, продолжая неловко держать левую с мечом на весу. В глаза жене он так и не посмотрел, не отрывая взгляда от каменного пола под ногами. — Что случилось? Может, тебе успокоительное нужно? Кори, не пугай меня, ответь…

Ферн, по-прежнему не реагируя на слова и присутствие жены, наконец шагнул с порога, обошёл Эмили и побрёл сквозь часовню к противоположному выходу, почему-то упорно не поднимая взгляда и смотря прямо под ноги. Девушка бросилась за ним.

— Кори, да что с тобой?..

— Со мной? — Ферн резко остановился и обернулся. Смотрел он по-прежнему куда-то в пространство. Эмили заглянула ему в глаза и обмерла: зелень радужек полностью утонула в черноте зрачков. — Со мной всё хорошо. Я — Охотник, я слуга Луны. Что она может мне сделать?..

— С тобой точно не всё хорошо, — Эмили настойчиво потянула мужа за руку. — Присядь, выпей успокоительного, чаю, вина… Чего хочешь. Только расскажи наконец, что с тобой случилось!

Ферн безвольно поплёлся за Эмили. Та усадила его на скамью у стены, укутала старым покрывалом и опустилась перед мужем на колени, заглядывая тому в лицо.

— Чего тебе принести, родной? Чаю?

Охотник покачал головой.

— Красная Луна висит низко, — глухо сказал он. — Она заглядывает в окна… Она смотрит в душу. Она разглядит там мельчайшую крупицу скверны. И взрастит из неё чудовище…

— О чём ты? Не пугай меня… — Эмили, обхватив ладонями голову Ферна, попыталась вынудить того поднять взгляд, но он только дёрнулся и оттолкнул её руки.

— А Великий Идон даже в сердце скверны видит чистоту, — пробормотал он дрогнувшим голосом. — И желает возвысить падшее создание и сделать равным себе… Милосердные Великие, как же вы не понимаете? Ваши щедрые дары неподъёмны для нас…

Эмили решительно поднялась на ноги и бросилась к сундучку с лекарствами. Достав пузырёк с успокоительным, она, на ходу откупоривая его, вернулась к мужу и, не обращая внимания на его слабые попытки сопротивляться, насильно влила препарат тому в рот. Ферн глотнул и закашлялся. Лицо его исказилось страданием, но через несколько мгновений гримасу боли сменило выражение апатии и тоски.

— Не ходи на кладбище Идона, — едва слышно пробормотал он. — Не ходи, любовь моя. Там…

— Что там? — Эмили снова опустилась перед Ферном на колени.

— Там смерть… — прошептал Охотник и закрыл глаза.

Да, он до собственной смерти не забудет то, что предстало перед его взором в сыром и тёмном подземелье часовни. И то, что ему пришлось сделать…

— Не может быть… Это кошмар…

И — рыдания, переходящие в смех. И смех, неотличимый от рыданий.

И режущий слух писк, мучительно неестественный, на грани слышимости, воспринимаемый уже даже не слухом, а всем телом, рассудком… Видимый внутренними глазами?..