Чтение онлайн

Его лицо было искажено злым, напряженным выражением, узкие губы под аккуратной бородкой плотно сжаты, а черные глаза сверкали нескрываемым недовольством. На Алию он смотрел откровенно враждебно, с примесью презрения и пренебрежения.

Третьего мужчину она едва заметила, настолько он оказался неприметным. Невысокий, худощавый, с тонким хищным лицом, полускрытым тенью от штор, в дорогом костюме, но почти лысый. Когда она повернул голову, свет отразился в линзах его очков, за которыми за девушкой наблюдали хищные, ледяные глаза, считывающие малейшие ее движения и эмоции.

Всеволод пожал руки всем троим мужчинам. Тот, кто сидел во главе стола, не произнеся ни слова, кивнул на кресла.

Алия осторожно села, настороженно всматриваясь в присутствующих. В горле пересохло, но головы она не опускала.

— Итак, — начал тот, что сидел во главе, опуская приветствия и представления. Достаточно было того, что они знали, кто она. — Значит именно вам, Алия, мы обязаны столь непростой ситуации?

Вопрос ответа не требовал, однако на нее смотрели пристально.

— Мне жаль, что доставила вам неприятности, — ровно отозвалась девушка, — однако, заверяю, меня тоже никто не спрашивал. Так сказать — поставили перед фактом.

Ни улыбки, ни эмоции на лицах. Лия знала, что Андрей хочет помочь, но сейчас его помощь только могла помешать.

— Расскажи мне, как с твоей точки зрения все произошло? — наконец, спросил главный. — Без подробностей, в трех предложениях.

Алия кивнула.

— Меня похитили на окраине Волгограда — ст. 126 УК РФ, удерживали насильно — ст. 127, избивали — ст. 116 и насиловали — ст. 131. Кажется, я ничего не упустила и уложилась в одно предложение.

Темные глаза Всеволода предостерегающе прищурились, однако сидевший во главе едва заметно дернул уголками губ.

— И ты готова выйти с этим в прессу, так? Обвиняя целую нацию, создавая напряжение в обществе?

— Нет, — покачала головой Лия, — я с большим удовольствием забыла бы про эту историю, раз и навсегда, однако вынуждена всерьез опасаться за свою жизнь и жизнь близких мне людей. Поэтому готова обратиться к тем, кто, согласно законодательству, мою жизнь защищает. В полицию. Где подробно изложу все то, что произошло со мной за неполных три месяца. Полагаю, — она чуть склонила голову в сторону сидящего напротив нее кавказца, — уважаемый дядя станет свидетелем моих слов. Он был гостем на празднике, где меня отдали незнакомому мне мужчине.

Тот вспыхнул алым под бородой, а в глазах отразилась нескрываемое бешенство.

— Но… но… — тут же вмешался сидящий во главе. — Алия, мы все прекрасно осведомлены о случившемся с тобой… трагическом недоразумении, не так ли, дорогой друг? — он плавно повернулся к кавказцу, вкладывая в слово «друг» тонкий оттенок давления. — Из-за ошибок отдельных лиц нельзя упрекать целые народы.

Лия снова провела языком по пересохшим губам, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

— Я всегда полагала, — она медленно опустила и вновь подняла ресницы, встречая взгляд разгневанного мужчины, — что разумные люди способны отыскать компромисс даже в самой, казалось бы, безвыходной ситуации. Уверена, многоуважаемого дядю ввели в заблуждение, как и многих других почтенных людей, и я ни секунды не сомневаюсь в его честности. — Она склонила голову в почтительном, но не подобострастном поклоне. — И приношу свои извинения, если ненароком задела ваши чувства, дядя.

— Вижу, — сквозь зубы прошипел тот, — тебя многому научили… о чем забыл твой отец.

— Каждая культура, дядя, имеет право на уважение. А каждый человек — на выбор. Я уважаю вашу культуру, однако и вас прошу дать мне право выбора.

Их взгляды на несколько мгновений встретились, и Лия опустила глаза первой. Не потому что не смогла выдержать, а потому что, всем своим видом подтверждая свои слова, проявляла уважение к старшему и по возрасту и по положению человеку.

Мужчина во главе стола хотел еще что-то добавить, однако неожиданно откашлялся тот, кто сидел в углу.

— Достаточно, — услышала Алия тихий, очень спокойный голос. — Полагаю, мы услышали достаточно. Алия, Андрей Всеволодович, вы можете быть свободными. Мы тут сейчас…. Поговорим… Аксакалами, так сказать.

Андрей поднялся сам и подал руку девушке, которую она на этот раз приняла. Помог выйти из кабинета и не говоря ни слова, повел к машине.

И только там, сев на теплое, мягкое сидение, Лия вдруг поняла, что у нее дрожат колени, а лицо Андрея — белая, безэмоциональная маска. Без лишних слов они выехали со двора здания и отъехав на два квартала, остановились около одной из кофеен города. И только тогда Андрей обернулся к спутнице и вдруг порывисто обнял ее за плечи, притягивая к себе.

— Умница, — шепнул в ухо, от чего у нее мурашки побежали по позвоночнику, — Какая же ты у меня умница! — и поцеловал ей холодные пальцы, крепко сжимая в своих руках.

В уютной кофейне Лия, вышедшая на улицу впервые за несколько недель, не могла надышаться запахами свежей выпечки, десертов, кофе, апельсинов. Андрей не торопил, улыбаясь, наблюдал за ней, когда она снова и снова читала меню, не зная что выбрать — хотелось всего и сразу. Но сам за нее выбор не делал, заказал только себе чашку крепкого американо.

Алия, наконец, остановилась на Латте с мятой, венском штруделе с мороженным, наслаждаясь каждым кусочком, каждым глотком свободы. Настоящей свободы. Напряжение чуток отпустило, хотя она видела, не смотря на довольный вид Андрея, что он все еще напряжен.

— Думаешь….
– неуверенно спросила, — мы смогли их убедить?

— Думаю, Лия, что ты — прирожденный адвокат, — мягко ушел он от ответа. — И что бы они там сейчас не решили, больше я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Если придется — уедем из страны с Заремой и твоей мамой….

— Не придется, — к ним неслышно подошел Всеволод. На его жестком лице играла довольная улыбка. — Напоишь отца чаем? — он сел за столик напротив Лии, хоть и обратился к Андрею. — Всеволод Михайлович, Алия, — протянул девушке руку и крепко пожал. Она ответила тем же.

— Приятно познакомится, — несмело улыбнулась она.

— Мне тоже, — хмыкнул тот. — Неожиданно очень приятно. Признаться, ожидал другого. Андрюш, снимаю все вопросы по вчерашнему. Понял. Принял. Одобряю.

Лия недоуменно посмотрела на Резника, который едва сдерживал довольную улыбку. А потом подвинулся чуть ближе к ней, давая отцу больше места.

— Итак, охломоны, — Всеволод отпил принесенный чай. — Поскольку головняка у наших больших друзей сейчас выше крыши — прошедшие выборы встряхнули всех и смачно, они ясно дали понять аксакалам, что те были не правы. Алият Магомедовой больше нет, есть Алия Астахова, которая к Дагестану никакого отношения не имеет.

— Разве…. Так можно? — пролепетала Лия, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, то ли радости, то ли облегчения, то ли обиды, что все, кто изломали ее, уйдут от ответственности.