Чтение онлайн

Он отправил людей в Волгоград, но вскоре пришёл ответ: Надежды там больше нет. Уехала. Оставила дом, работу, вещи — всё, что связывало с прошлым. Исчезла, как исчезают те, кто больше не ждёт возвращения.

Ахмат кивнул, понимая, что нужно ехать в Москву самому. Самому взглянуть в глаза матери, чью дочь он не уберег. Это единственное, что он мог сделать для Лии. Последнее, что он мог сделать.

Найти Надю оказалось несложно: спустя несколько дней ему сообщили, что она устроилась на работу в одном из московских медицинских центров, где, по словам коллег, жила тихо, стараясь не выделяться и не рассказывать о себе ничего лишнего. Казалось, жизнь её текла ровно и без событий, как будто прошлое, обожжённое потерей, навсегда осталось по ту сторону памяти.

А потом на стол легла фотография.

На ней — окно в неприметной многоэтажке, одно из сотен таких же в сером дворе. Белые шторы чуть раздвинуты, изнутри льётся мягкий свет. В проёме окна — женский профиль: тонкий, изящный, хрупкий, будто нарисованный тончайшей линией.

Ахмат долго не мог перевести дыхание.

Он бы узнал этот профиль среди миллиона лиц, среди миллиардов. В этих очертаниях — дыхание, память, боль, всё, что он потерял и что продолжало жить где-то вне его воли.

А потом пришла ярость. Такая, с которой не сравниться даже то, что произошло в его брачную ночь.

Пока он умирал, медленно сгорая изнутри, пока чувствовал, как боль снимает с него кожу слой за слоем, она — жила. Не просто жила, она сбежала. Сбежала от него, от его любви, от его нежности.

Ахмат хотел убивать.

Сдавить ладонями тонкую шею, услышать как хрустнут в его руках тонкие, хрупкие кости.

Нет.

Забрать. Увезти туда, где никто не найдет. Посадить на цепь, как суку, которой она и была.

Заставил себя успокоиться, заставил себя взять в руки. Нужно было удостовериться, понять точно, кто эта женщина в окне.

А если… если ее увезли против воли? Если нашли на берегу, слабую и больную, без документов и без сил, увезли к матери, единственной официальной родственнице, ведь сам Ахмат так и не стал мужем по бумагам. Не успел.

В его голове поднимались и другие мысли: может быть, она скрывается, потому что боится его гнева; может быть, она молчит не из презрения, а из страха; может быть, она ждёт и не решается показать лицо, думая, что так оградит их обоих от новой катастрофы.

И всё это время над ним висело знание собственной ошибки: он уже однажды поверил в измену, однажды позволил ревности стереть границы, и заплатить за ту минуты безумия пришлось всем — прежде всего ей. Он понимал, что нельзя снова поддаваться той же логике, нельзя снова позволить себе думать и действовать вслепую.

— Ахмат, — в кабинет зашла Халима, — сынок….

— Мама, она жива! Жива! — выдохнул он, подавая ей фотографию. — Она жива!

— Я… да, Ахмат…. — прошептала Халима, бледнея, — я знаю…. тебя… приглашают на встречу.

Она бледнея до состояния призрака, подала ему телефон.

— Ахмат, — услышал он в трубке холодный, жёсткий голос. — Заедь ка в гости, сынок, — приказ, обернутый в просьбу. Приказ, отказаться от которого не смог бы никто в Дагестане. Даже он — Ахмат Магомедов.

Подъехал к большому дому на окраине города. Терпеливо дождался открытия ворот, терпеливо дал проверить себя на наличие оружия. В этом не было унижения, Ахмат прекрасно знал, кто пригласил его в гости.

Повинуясь молчаливому приглашению, прошел в глубь дома, в большой, просторный кабинет, отделанный камнем и деревом. На полу лежала шкура волка — старая, вытертая на месте, где ступали чьи-то ноги. На стенах висело оружие: сабли, кинжалы, охотничьи ножи — не украшения, а память, каждый клинок хранил свою историю.

За большим столом, заставленным книгами, бумагами и тяжелой пепельницей из обсидиана, сидел человек, ради которого Ахмат проделал весь этот путь. Старик поднял взгляд, спокойный и проницательный, и мягким, почти неуловимым движением ладони указал на свободное кресло напротив.

Ахмат кивнул и сел.

Молчаливая, незаметная девушка вошла в кабинет, поставила на низкий стол поднос с чашками, тарелками, дымящимся чайником и так же тихо, бесшумно исчезла, будто растворилась в воздухе. От неё остался лишь слабый запах жасмина, который вскоре смешался с ароматом крепкого чая и влажного дерева.

Ахмат не притронулся к еде. Сидел прямо, чуть наклонившись вперёд, глядя куда-то мимо стола, словно пытаясь расслышать невидимую мелодию. Только отпил чая, терпеливо дожидаясь, пока хозяин скажет, зачем позвал.

— Сожалею твоей утрате, сынок, — мягко начал старик, поглаживая бороду. — Не успел стать мужем, как стал вдовцом.

Ахмат поднял голову, сверкнув синими глазами.

— Моя жена жива, дядя, — он заставил себя говорить спокойно.

— Она мертва, Ахмат, — старик едва заметно повысил голос. — К глубочайшему сожалению Алият Магомедова — мертва. Мы почтим ее память, сынок. А ты сможешь жить дальше.

Лицо Ахмата заледенело. Он понял все. Ноздри затрепетали в немой ярости, в бешенстве, которое разрывало все внутри. Черная ненависть слепила глаза.

— Твоя свадьба с Алият Алиевой, сынок, досадная ошибка, — помолчав, все-таки заметил старик, откидываясь на спинку кресла. — Девочка, не спорю, красивая, но не наших мест. Ее погубил ее же характер, ее поведение, ее образ жизни и мыслей. Нет в этом позора для тебя. Ее изначально нельзя было возвращать в наш край. Она не только сама погибла, она с собой и дочь Алиевых забрала. Теперь обе мертвы, а семьи — в трауре. Смирись, сынок.

Внутри Ахмата рычал и бился в прутья разума бешенный зверь.

— Она… — прорычал он, — носила моего ребенка…. Моего сына…

— Вдвойне жаль, Ахмат. Но как бы там ни было, все к лучшему. Алиевы нарушили правила, пошатнули устои, за что и поплатились собственным позором. Обманули и тебя и нас. Аллах милостив, забрал проблему, дав тебе шанс на новую жизнь. У тебя есть одна жена, через время — возьмешь вторую. Из хорошей семьи, верную и правильно воспитанную. А эту…. Забудешь. Она бы много бед тебе принесла, Ахмат. И проблем. И с семьей Айшат, и с федеральными властями. А федералы не любят, когда им дорогу переходят, нам ли с тобой этого не знать. Я с твоим отцом, покойным Гаджи, много раз переговоры вел. Я знаю этих людей, Ахмат.

Магомедову казалось, слова старика вытягивают из него жизнь, кусок за куском, режут на части.

— Я знаю, где она… — прошипел он едва слышно, в нарушение всяких норм и правил.

— Ты ошибся, — голос старика стал ледяным и металлическим. — Ты перепутал. Спутал свою жену, Алият Магомедову, с другой девушкой — Алией Астаховой. Та девушка, Ахмат, не имеет к тебе никакого отношения. — он смотрел в дикие, синие глаза без страха. — Сделаешь глупость, нарушишь закон Российской Федерации, ответишь по закону. Понимаю, — он слегка понизил голос, — с горя можно принять желаемое за действительное, но помни, Ахмат, за любое преступление последует наказание. Я не стану покрывать преступника. Я понятно все сказал?