Чтение онлайн

— Спорим, — тут же ответила Лия. — Кто проиграет, слушается того, кто выиграет два часа.

Адриана набрала воздуха в грудь, и дом сотрясся от визга. Она кричала и кричала, выпуская наружу протест, злость, обиду, все эмоции выразить которые словами не могла. Лариса покачала головой, Галина беспомощно смотрела на девочку и женщину. Адриана замолчала.

— Я была громче! — бросила с вызовом.

— А я — дольше, — пожала плечами Лия. — А по звуку — примерно одинаково. Будешь спорить?

— Буду! — упрямо притопнула ногой Ади.

— Тогда я не научу тебя свистеть, — Лия свистнула так, что дух захватило у всех.

— Вау! — Ади с размаху упала на софу. — Ладно. Ты победила. А я папе скажу, что ты орешь в доме!

— Ладно, — легко согласилась Лия, — больше не буду. И соревнований больше тоже не будет. И свиста. И….. прости, с ябедами мне не по пути.

— Я не ябеда! — взвилась девочка, — я — принцесса! И выйду замуж за принца!

Лия поморщилась.

— Выходи. И будешь портить жизнь уже ему. Думаю, так принцам и надо.

Адриана задумалась.

На руке девочки Лия заметила покрасневшую царапину.

— С кем подралась? — кивнула на нее.

— С Риткой, — буркнула Адриана. — Не хочу с ней сидеть…. Гулять хочу…. Играть… Ритка меня бесит!

— А ты ее? — приподняла бровь Лия.

— А я… — Ади осеклась и посмотрела на женщину.

— Галина, — Лия мягко улыбнулась уставшей экономке, — что случилось-то?

— Я рисовала, — опередила женщину Ади, — а она как выхватит у меня рисунок и разорвала его! Выбросила. А я… я папе хотела сказать! А его нет! А мне без него плохо!... — маленькое личико сморщилось, насупилось.

— Папа приедет скоро, — заметила Лия. — Смотри, — указала на окно, — солнце заходит, значит и с работы он скоро вернется. А здесь его ждет ябеда и капризка, а не принцесса. Вот он расстроится…

Адриана посмотрела на Лию внимательно.

— Вадим Евгеньевич приедет к ужину, Ади, — подтвердила слова Алии Галина. — Пойдем, умоемся, я тебе помажу царапину, переоденемся, вот и папа придет.

Адриана не сводила глаз с Лии.

Та наклонилась к ней и тихо, на ухо прошептала.

— Свистеть при папах и принцах нельзя, завтра он уедет, и я тебя научу. Но это — наш секрет. Договорились?

Адриана расцвела — куда-то пропали и слезы, и надутые губки, она хитро подмигнула Лие и взяла за руку Галину, потащив наверх в свои комнаты.

Та на секунду обернулась и одними губами прошептала: «Спасибо». Лия кивнула.

— Ади, — вдруг окликнула она, — как ты сказала? Как назвала меня? Шармута?

Адриана скорчила мордочку и пожала плечами.

— Она иногда коверкает слова, — внезапно до корней волос покраснела Галина. — Полагаю она назвала вас…. Простите, Алия Руслановна…. Простите… пожалуйста…. шмарой, — едва слышно выдохнула экономка.

Лия расхохоталась в голос.

Адриана невинно опустила глаза в пол, точно это была совсем не она.

Вечер Лия провела в своей комнате. Не хотела ни видеть Громова, ни слышать его, хотя и слышала, как он приехал домой, как разговаривает с дочерями и прислугой. Голоса Маргариты Лия так и не различила, хотя понимала, что не оставит хозяин ситуацию с дракой. Зато Ади с появлением отца не замолкала ни на секунду — их отдаленный разговор доносился до женщины даже сквозь двери. Оставалось только надеяться, что девочка не слишком много расскажет отцу об их общении.

Чтоб меньше думать о том, что она все сильнее запутывается в паутине семейства Громовых, Лия поставила, наконец-то запись с диктофона Маргариты, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Впрочем, часа через четыре поняла, что Волков был прав — ничего толкового на записи не было. Помехи, отрывочные слова, огромные временные лакуны. Похоже, первые два дня, пока Мария с девочками пряталась в Москве — она не скупилась на дозы наркотиков.

Лия скрипела зубами, слушая бессвязные фразы Маргариты, которая еще пыталась что-то сказать, и плач Ади, которой ставили инъекции. Здоровая рука сама собой сжималась в кулак. И, наверное, впервые за эти дни Лия понимала Вадима — каково это было слушать отцу. Самая длинная запись была как раз разговор ее и Врановой — видимо в путешествии Мария или чуть снизила дозу, или же ставила ее не регулярно — просто потому, что не всегда имела возможности.

Дура! Какая же она дура!

Женщина с силой опустила голову на подушку и застонала сквозь зубы, слушая свои самоуверенные слова там, на заправке. С другой стороны, каждое слово этой записи, каждый поворот диалога не оставил бы от обвинений и камня на камне. Она помогала, но соучастницей не была.

Спасибо, Марго!

Лия выдернула наушники из ушей, чувствуя легкий сосущий голод. Тело восстанавливалось, требовало еды, а вечером она не ела — не спускалась вниз пока ужинал хозяин с семьей. Да и пора было ставить очередную дозу антибиотика — Лия поморщилась. Конечно, ставить себе инъекции она умела, но чертовски не любила. Вообще не любила иглы, шприцы, скальпели — острые и хищные. От одной мысли, как холодная игла коснется кожи, а болезненное лекарство разольется по мышцам у нее сводило зубы.

Попытка вскрыть ампулу одной рукой обернулась долгой возней. В ванной она упрямо пробовала разные углы и положения, но стекло только упрямо скользило в пальцах. После десяти минут бесполезных усилий Лия взяла лекарство, шприц и направилась на кухню. Часы показывали начало двенадцатого, но она всё же надеялась, что Лариса задержалась — хотя бы на пару минут. Если нет, на кухне всегда можно найти что-то вроде зажима или ножа с тонким лезвием, чтобы наконец справиться с упрямой ампулой.

Да и есть хотелось совсем уже невыносимо.

В доме было тихо, в коридорах светили приглушенные лампы, из комнат девочек не доносилось ни звука — судя по всему их уже уложили спать. Двери в кабинет Громова, расположенный в самом дальнем конце коридора были приоткрыты, там еще горел свет. Но Лия стараясь не шуметь, быстро проскользнула по лестнице вниз и прошла в темное царство Ларисы.

На кухне встретил полумрак: Лариса обычно оставляла одну лампу включённой над рабочей поверхностью. В помещении пахло чистыми полотенцами, остатками ужина, кофе, запеченным мясом и чем-то успокаивающим, домашним — будто тёплым молоком и булочками. Однако самой Ларисы нигде не было.

Женщина чертыхнулась, доставая из холодильника хлеб, сыр и явно оставшийся от ужина салат. Поставила на стойку, а сама попробовала найти то, чем можно было бы вскрыть ампулу.

Первый же опыт обернулся провалом. Зажав ампулу между бедром и краем стойки, Лия осторожно сделала несколько надсечек лезвием, стараясь держать стекло под правильным углом. Но когда она попыталась отломить верхушку, ампула вырвалась из слабого зажима. Стекло скользнуло по пальцам, ломкое, гладкое, и не дающее шанса удержать себя. Верхняя часть отвалилась, задела её ладонь и вместе с основным корпусом упала на плиточный пол, разбившись крупными осколками. На вытекшее лекарство пали несколько капель крови — Лия здорово порезала руку.