Чтение онлайн

Впрочем, пора готовить обед и организовать встречу с инвесторами. То есть с местными кумушками, владеющими промышленной тайной.

Поскольку у меня теперь есть сыр и сметана, я организую на обед картофельный гратен с мелко нарубленными кусочками мяса. Блюдо простое и не требует долгих приготовлений.

Пока обед готовится, организую в главном зале уголок для встречи так, чтобы любопытный Эгберт ничего не услышал и не подсмотрел с лестницы.

До прихода крестьянок всё проходит как обычно. Задумчивый обед в компании Джейкоба и Виктора. Затем напряженная и с перчинкой трапеза постояльца. На этот раз он пытает меня на тему того, откуда я беру столь экстравагантные рецепты. Отправляю Джейкоба проследить за разбором домов. Виктор занят какими-то хозяйственными делами на втором этаже.

Нарезаю сыры, немного вяленого мяса, сырые овощи. Делаю соус из сметаны и чеснока. Сервирую закуски прямо на толстых разделочных досках.

Вскоре, как и договаривались, появляется Матильда. С ней еще семь немолодых женщин. Они с интересом рассматривают немного облагороженную таверну. Бутылка с серебряным драконом повергает их чуть ли не в священный трепет. Наливаю каждой по чашке «драконьей воды» и приглашаю за подготовленный для беседы стол.

Нехитрое, но затейливо сервированное угощение окончательно пробивает их броню, если она и была.

— Мне очень приятно, что вы настолько доверились мне, что открыли самый главный секрет своей деревни, который хранили веками, — начинаю негромким голосом. Женщины кивают, не сводя с меня глаз. Я продолжаю: — Но мне кажется, что жить, не используя это знание, не совсем правильно.

— Но мы используем! — восклицает одна. — Красим свою одежду.

— И она очень красивая, — соглашаюсь. — Но вы не извлекаете никакой выгоды из столь ценного ресурса. Вы не задумывались, что окрашенная в такой благородный цвет ткань будет высоко цениться?

По удивленным глазам понимаю, что эта мысль почему-то не приходила им в голову.

— Матильда рассказывала, что у ваших бабушек и прабабушек не раз пытались выведать тайну цвета. Как думаете почему? — замолкаю и даю им самим сформулировать мысль.

Это один из приёмчиков с уроков по русской литературе. Подведи ребенка к мысли, которую он сам и должен сформулировать, — и она станет для него родной, ведь это же он понял, он дошел до нее. Работает безотказно даже со взрослыми.

— Потому что сами хотели ткань такого цвета… — выдыхает одна.

Наслаждаюсь тем, как осознание постепенно приходит к ним. Из никому не нужной заброшенной деревни на краю империи Зеленая вмиг превратилась в место, где обладают сверхценным тайным знанием, которым мечтают овладеть многие.

— А теперь представьте, что мы исполним их желание, — произношу, зажигая их взглядом. — Нет — мы не раскроем им секрет, но мы дадим, вернее продадим, им ткань зеленого цвета. Много ткани!

Я дальше рисую им радостные картины: как мы организуем большую красильную мастерскую, как в Зеленую потянутся купцы и как их поток поможет поднять деревню.

Сначала я ощущаю себя Остапом Бендером, вещающим про Нью-Васюки, но постепенно вместе с женщинами под их одобрительные вгляды загораюсь и сама и начинаю верить в свою идею.

— Но как купцы узнают о нашей ткани?

— А как мы будем торговать, если нас не пускают на ярмарки?

— И где мы будем продавать ткань?

На меня сыпятся вопросы, но я готова на них отвечать:

— Главное, придумать название для вашего оттенка. Например, «императорский зеленый». Затем рассказать о нём всем в округе.

Сразу три женщины восклицают:

— Но как?

Я обвожу собравшихся взглядом и рассказываю самую интересную часть своего плана.

Эдвард

— Ваша жена сегодня укатила в Инкервиль, — голос Эгберта разрывает по-утреннему спокойный воздух на балконе.

Я резко поворачиваюсь, и Эгберт невольно делает шаг назад. Его голос спокоен, но я чувствую, как в груди закипает ярость. Утро только начинается, солнце едва поднимается над горизонтом, а мне уже хочется что-то уничтожить. Мы стоим на балконе, с облупленным парапетом, куда удобно приземляться драконом. Ветер пахнет дождем и мокрым камнем, но даже он не охлаждает жар, поднимающийся во мне.

— А вообще она неплохо в деревне развернулась, — продолжает Эгберт, явно довольный своей информацией. — Организовала жителей, под её руководством они бурелом расчистили, облагородили родник, выскребли муть из колодца. Я даже уважать её начинаю, хотя как можно уважать предательницу родины?

Я сжимаю челюсти так, что скулы сводит. Вот уж не думал, что она способна на подобное. Была взбалмошной девчонкой, симпатичной, красиво хлопающей ресницами, с головой, забитой пудрой и любовными романами. И вдруг… Решительность, организаторские способности, терпение? Неужели ссылка так на неё подействовала?

— Там же грязища жуткая, — не унимается Эгберт, ухмыляясь. — Так она научилась как-то платья обрабатывать, что они благородно выглядят. И… панталончики симпатичные сушит в кухне таверны.

Ревность пронзает меня с такой силой, что кулаки сами собой сжимаются. В груди взрывается какое-то дикое, глухое чувство, от которого хочется вцепиться в горло этому нахалу.

— Ты какого черта на её белье пялишься, щенок?! — мой голос звучит низко и угрожающе.

Эгберт тут же сникает, втягивает голову в плечи, готовый, что я его сейчас ударю. Нет, это не в моих повадках, но во мне плещется бездна ярости.

— Да я случайно… всего раз увидел… — поспешно оправдывается он.

Я сверлю его взглядом. Этот молокосос, конечно, меня не предаст, но раздражает невыносимо.

— Что ещё? — рявкаю.

— Вы просили узнать, что за Джейкоб, — быстро отвечает Эгберт, отводя взгляд. — Я подслушал разговор. Служанка вашей жены в этого бугая втрескалась. Сенешаль его выбрал, потому что он из Хрустальной. Да вот только перед выездом ему принесли новое предписание — ехать в Зеленую.

Я сжимаю губы в тонкую линию. Вот оно как… Еще одно странное совпадение. Выходит, этот Джейкоб даже не знал, куда его направляют, и уже после приказа оказался с моей женой? Совпадение? Вряд ли.

— Возвращайся в деревню и продолжай наблюдать, — резко говорю я. — А с женой я сам разберусь.

Эгберт почтительно склоняется и, не дожидаясь дальнейших распоряжений, делает шаг назад. Затем разворачивается, срывается в бег и взмывает в воздух, превращаясь в дракона. В несколько мощных взмахов его фигура исчезает в утреннем небе.

Я остаюсь стоять на балконе. Ветер развевает края мантии. Мысли мечутся в голове. Эта дрянь всё сделала, чтобы уехать в Инкервиль к любовничку. Даже дорогу расчистила! Только странно, что она так старается для деревни. Наверное, для отвода глаз. Или… или же ей действительно не наплевать?