Чтение онлайн

Я хмыкаю. Чушь. У неё один мотив — сбежать. Она прекрасно знала, что я за ней наблюдаю, и решила создать видимость благочестия, чтобы отвлечь меня.

Вот что с ней делать?

Разнести Зеленую к чертям собачьим? А Аделину притащить обратно во дворец и держать в железной клетке, пока не вымолит прощения? Или… нет. Слишком милосердно. В груди нарастает знакомая леденящая ненависть.

Она будет гореть за свою измену.

Стою, вглядываясь в светлеющее небо и пытаюсь договориться с эмоциями. Я должен быть хладнокровным. Но не получается.

Тишину нарушает звук быстрых шагов. Дверь на балкон резко распахивается, и появляется Альфред. Он запыхался, словно бежал сюда с другого конца замка.

— Милорд! — восклицает он. — Прибыла делегация из Мелисбурга.

Я резко выдыхаю, заставляя себя вернуться в реальность.

— Чего они хотят? — спрашиваю, хмуря брови.

— Утверждают, что им есть что нам предложить, чтобы вы не пошли на них войной, — Альфред внимательно следит за моим лицом.

Стало быть, задабривать пришли. Ну что ж… Посмотрим, чем они готовы заплатить за свой мир.

Я направляюсь в переговорный зал. Весь остаток утра и дня тянется мучительно медленно. Мелисбургцы плетут вокруг меня паутину дипломатии, пытаясь предложить золото, земли, торговые договоры — всё, лишь бы избежать конфликта. Разговор длится несколько часов, но я едва удерживаюсь, чтобы не сбежать.

Слишком долго. Слишком бессмысленно.

Я думаю только об одном — как бы скорее рвануть в Зеленую и разобраться с женой.

Когда переговоры заканчиваются, я по традиции приглашаю гостей остаться на званый обед. Этикет, будь он неладен, я не могу этого избежать.

Они принимают приглашение с подобострастием, но я не слушаю их вежливые речи. Каждый кусок еды кажется мне горьким, каждое восхваление моего королевства — бессмысленным.

В голове только она. А-де-ли-на.

Как она там в Инкервиле? Неужели действительно к нему сбежала?

Ещё немного — и я взорвусь.

Наконец, когда делегация из Мелисбурга откланивается, я резко поднимаюсь. Шаги гулко раздаются по мраморному полу. Я поднимаюсь на самый верх, в свои покои, затем выхожу на балкон, смотрю на горизонт. В груди клокочет нечто тёмное, древнее.

Ветер оглушительно свистит в ушах.

Я закрываю глаза и вдыхаю воздух полной грудью и обращаюсь. Держись, Аделина. Твой час настал.

Неделя пролетает в бешеном ритме. Я почти не сплю, едва ем и работаю с утра до поздней ночи, но дела Зеленой идут в гору.

Я велела местным разобрать бурелом и смотрела за тем, как проходит дело. Староста терся рядом и с сомнением переминался с ноги на ногу, явно удивленный, что мужчины собрались и дружно встали под мое управление.

— Вот сразу видно, особа королевских кровей, всех подрядили, — с довольным видом сказал он. — И мужики при деле, и бабы довольны.

Я молча кивнула. Пусть думает что хочет. Главное — результат.

На следующий день староста отвел меня к роднику. Мутная вода сочилась прямо из-под земли, наполняя небольшую грязную лужу. Я осмотрела место под заинтересованными взглядами местных.

— Сделайте небольшую яму, выложите края камнем. Плотно, чтобы грязь не просачивалась, — давала я указания мужчинам, затем повернулась к паре женщин. — Дно ямы следует засыпать мелким песком. Есть где такой накопать?

Я видела по горящим взглядам, что в меня верят. Хотя внутри было немного волнительно — вдруг не сработает, но я заткнула эти страхи подальше. Кто, если не я?

Женщины принесли достаточно песка спустя каких-то пару часов, уж не знаю, где они его добыли. А когда мужчины во главе с каменщиком выложили края ямы камнем, я отдала команду засыпать песок.

Уже к вечеру родник давал прозрачную воду, которая собиралась в подобии купели, обрамленной гладкими округлыми камнями, а в организованный сбоку слив, отводилась в лес лишняя вода.

С колодцем уже разбирался староста по моим указаниям.

Через несколько дней после нашего сборища я проверяю ткани. Они окрашиваются в доме Селесты — старухи с натруженными руками и строгим взглядом. Она главная хранительница технологии.

В огромных лоханях с густо-зеленой жидкостью покоятся платья и ткани.

— Цвет взялся хорошо, — одобрительно замечает Селеста.

Я с облегчением провожу пальцами по тяжелой, насыщенно-малахитовой ткани. В сарае у Селесты они сохнут, а вечером перед отъездом я забираю обновленные наряды и отрезы полотен от травянисто-зеленого до насыщенно-малахитового цвета, свернутые в рулоны.

В день отъезда в Инкервиль я просыпаюсь ещё до первых петухов. На нервах от волнения совсем плохо спала. Рассветное небо за окном занимается густо-лиловым, солнце ещё не подошло к горизонту.

Бетти помогает мне надеть свежее платье — благородного глубокого зеленого оттенка с кружевами, которые раньше были белыми, но теперь приобрели нежный зеленоватый цвет. На ткани нет ни единого пятна, хотя платье было напрочь изгваздано в грязи. Теперь выглядит так, будто только что из дворцового гардероба.

Джейкоб запрягает лошадей, и я напутствую Бетти перед отъездом:

— Бетти, на тебе таверна, пока я не вернусь, Виктор тебе поможет.

Виктор, вышедший проводить меня, кивает с понимающим видом и рассказывает, как найти главный рынок в ближайшем городе Инкервиля.

— Не заблудитесь, Ваше Величество. Ехать строго по главной дороге, а там сразу будет виден рынок. Там ещё флажки висят на входной арке.

Я киваю, а затем замечаю движение в окне второго этажа таверны. В сумерках различаю фигуру Эгберта. Странно, чего он не спит в такую рань?

Некогда копаться в мотивах Его Взбалмошества. Время трогаться.

Дорога длится мучительно. Не так мучительно, как от столицы до Зеленой, но все равно долго.

Мы добираемся до границы Инкервиля чуть за полдень. Прошло, выходит, около восьми часов?

Высокая, круглая башня из крепкого кирпича стоит рядом с наезженной дорогой. Два стражника выходят нам навстречу, один из них преграждает дорогу алебардой.

На них качественные доспехи — добротный закаленный металл, отполированный до блеска. Нагрудники украшены выгравированным символом Инкервиля — переплетенные кольца на щите. У обоих за спиной мечи в дорогих ножнах.