Чтение онлайн

Равномерное, спокойное дыхание вселяет в меня надежду, что Бетти стало лучше. Трогаю рукой ее лоб и с радостью понимаю, что жар и лихорадка отступили. Мой организм тоже требует отдыха.

Готовясь ко сну, прокручиваю в голове разблокированные воспоминания Аделины. Чьи голоса она слышала? Кто решил захватить власть? И как? А еще меня удивляет, как же Ее Величество торопилась предупредить мужа. Заходящееся от волнения сердце, дрожь в руках, сбившееся дыхание — тело помнит страх и тревогу за супруга. Выходит, Аделина его любила? И судя по ощущениям тела, изо всех сил спешила предостеречь благоверного. И как он мог поверить, что она променяла его на кого-то другого? Невозможно поверить в ее предательство.

Но фрагментов пазла для полной картины явно недостаточно… Надо вспомнить больше. Но как ни силюсь, ничего не выходит. Придется снова идти к Элизе.

Когда сонную тишину над Зеленой разрывает крик петуха, я не сплю. Круговорот мыслей и возбуждение от близости разгадки не дали отключиться и погрузиться в забытье. Встаю разбитая и толком не отдохнувшая.

С тоской разглядываю заляпанное кровью платье. Третий пошел. Этак у меня скоро совсем не останется чистой одежды. Переодеваюсь в новое платье. На этот раз светло-серое с нежными белыми кружевами и вставками. Проверяю Бетти. Девушка спит спокойным глубоким сном идущего на поправку человека.

Выскальзываю из комнаты. Таверна еще погружена в сон. Я проверяю развешанную сушиться еще день назад одежду. Она уже высохла, но вся покрыта пятнами всех оттенков грязного: от черного к коричневому через болотно-зеленый и тошнотно-синий. Тут чего только ни намешано: глина, жухлая трава, ржавчина. Признаться, не представляю, как реанимировать этот наряд.

Зато я хорошо знаю, что делать с пятнами крови. И для этого даже не надо греть воду! Кровь содержит белки, которые сворачиваются при повышенной температуре и крепко въедаются в волокна, зато при пониженной температуре они распадаются. Вуаля! Холодная вода и никакого мошенничества! А теперь завтрак!

Когда через час в кухню спускается Виктор, я уже растолкла картофельное пюре и добавила в него для сытости обжаренный лук и вяленое мясо, которое тяну из последних сил уже несколько дней. Кто-то из деревенских кумушек поделился горшочком с квашеной капустой. Витаминчики подъехали.

Сливаю воду от нее в отдельную миску, насыпаю туда муки, добавляю мед. Накрываю и убираю ближе к печи. Если всё пойдет как надо, получится опара для хлеба.

После завтрака Джейкоб вызывается покормить Бетти. В его огромных руках поднос с тарелкой и целебным отваром кажется игрушечным. Виктор идет к Розе. Я выдыхаю. И тут же слышу шаги на лестнице. Это не тяжелая поступь здоровяка Джейкоба и не медленные усталые шаги Виктора.

Бодрый топот, конечно же, принадлежит нашему постояльцу. Когда я, разбитая бессонной ночью и тяжелыми мыслями, выползаю в зал, Эгберт уже усаживается за стол. Встречает меня цепким взглядом.

— Что же вы, хозяюшка, совсем усталой выглядите? — вроде бы молодой человек проявляет заботу и внимание, но я не могу отделаться от ощущения, что вопрос с двойным дном и каким-то намеком.

Я не знаю, в чем Эгберт меня подозревает и подозревает ли вообще. Может, он просто любопытен от природы. И очень хочется поставить не в меру любопытного постояльца на место, но пока его денежки не перекочевали в кассу таверны, я буду сдержанна и вежлива.

— Служанки заболели, приходится всё самой делать.

Постоялец со знанием дела говорит:

— Вы их разбаловали. Вот они и болеют. В хороших домах прислуге спуску не дают, вот она такого себе и не позволяет.

Ох уж эти юные хозяева жизни! Всё-то они знают. Во всем разбираются. Но мне неприятны такие размышления и претят такие взгляды. Да и надменный голос, которым это сказано, вызывает лишь отвращение. Хочется оказаться подальше от молодого засранца, поэтому я сообщаю:

— Позвольте накормить вас завтраком. Я мигом, — и не дожидаясь ответа, иду на кухню.

Когда я беру нагруженный поднос и выпрямляюсь, с удивлением вижу, что Эгберт стоит в дверях кухни, привалившись к косяку и скрестив руки на груди. И при этом хищно меня разглядывает. Поймав мой взгляд, с ухмылкой говорит, кивая в сторону сушилки, где сохнет очередное платье:

— Вижу, наряды меняете с завидным постоянством.

Снова в голосе чудится намек на что-то предосудительное. Держу спину прямо и спокойным тоном парирую:

— Просто здесь с завидным постоянством идет дождь.

Подхожу и всучиваю ему в руки поднос с его завтраком:

— Спасибо за помощь! Вы невероятно добры. Как поедите — отнесите на кухню, пожалуйста.

Он слегка шокирован, но быстро справляется с лицом, обворожительно улыбается и с видом студента-мажора в вузовской столовке несет поднос на стол. Садится и с ухмылкой смотрит на меня. Я пожимаю плечами и, прежде чем скрыться в кухне, бросаю:

— В хороших домах, знаете ли, гостям тоже спуску не дают.

На этом наша словесная пикировка заканчивается.

Примерно через час мы с Джейкобом направляемся к Элизе. Прошу его остаться снаружи, а сама стучусь и захожу в хижину. Старуха уже ждет меня.

— Ну как? — в ее голосе неподдельное любопытство. — Вспомнила что-нибудь полезное?

— Вспомнила! Но этого очень мало. Мне просто необходимо вспомнить больше. Нужно еще этого отвара.

Элиза садится на стул и хмуро смотрит на меня.

— Есть одна загвоздочка…

Я так и знала! Душу начинает затапливать досада и отчаяние. Сейчас Элиза попросит денег, которых у меня нет. И главное, что никто, кроме нее, мне помочь не может. Травница тем временем начинает говорить. И нет, дело не в деньгах. Хотя и в них тоже. Всё еще хуже.

— Как, нет ингредиентов? — растерянно спрашиваю у Элизы, когда она объясняет суть загвоздки.

Та со вздохом отвечает:

— Вот так… Нет, — бросает на меня виноватый взгляд. — Я тебе вчера последнюю порцию отдала. Думала, будет достаточно. Говорю же: всё индивидуально, у каждого по-своему проходит. Твои нейроны требуют больше веществ для восстановления.

— Неужели я так и не узнаю, что произошло с Аделиной и кто готовит заговор против короля? — опускаю голову, пытаясь спрятать выступившие от отчаяния слёзы.

— Ну-ну-ну… — утешает Элиза. — Почему не узнаешь? Всё узнаешь, только не сразу.

Во мне просыпается надежда, я поднимаю голову, ловлю взгляд травницы и спрашиваю:

— Как?

— Я же не говорила, что ингредиентов нет нигде. Их нет у меня. Но что-то можно сорвать на болоте. Правда, только через полгода, когда зацветёт.

У меня нет полугода. В любой момент может нагрянуть Его Величество. Без хоть каких-то более-менее четких воспоминаний я ему ничего не смогу доказать. А вот если мне удастся узнать, кто же плетёт интриги, у меня появляется какой-никакой шанс остаться в живых.