Чтение онлайн

Мой телефон продолжает звонить, и я хватаю его, стоная при виде имени, вспыхнувшего на экране.

Вспомнишь солнце — вот и лучик.

И хотя все, чего я желаю — это избежать разговора с отцом, иногда это просто невозможно.

— Алло. — Его раздраженный и злой голос сочится мне в ухо. — Самое время тебе начать отвечать на мои звонки, Диана!

Я спускаю ноги с кровати, и мои пальцы поджимаются, касаясь холодного мрамора, возвращая меня в настоящее, ведь этот разговор уже обещает головную боль.

— Я не обязана отвечать на твои звонки. — Я беру с кресла длинный шелковый халат и надеваю его, приветствуя мягкую ткань на своей коже. Когда я разговариваю с отцом, то ищу утешение в самых мелочах и отношусь к одежде как к доспехам. — Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — повторяет он, и его привычная ярость заставляет меня замереть на секунду, прежде чем я напоминаю себе, что я больше не маленькая девочка, и его гнев не возымеет последствий для моей жизни.

Орион защитит мою бабушку и меня от него. Он уже защитил, в каком-то смысле, и это наполняет мое сердце такой теплотой, что я боюсь, оно может разорваться.

Кто-то скажет, что доверять мужчине глупо, учитывая все обстоятельства, но впервые в жизни я хочу сделать этот шаг и не подвергать сомнению каждое решение.

— Ты замужем уже месяц, и ты обязана проявлять хоть какое-то уважение к этой семье. — Мой смешок не находит понимания, потому что он рявкает: — Диана!

— Уважение нужно заслужить, а ты ничего не сделал, чтобы заслужить мое. Я была бы признательна, если бы ты перестал меня донимать. Что бы там ни было, я уверена, твой любимый золотой мальчик с этим справится.

— Гранту нужно больше времени, чтобы довести свое творение до идеала. Месяца было недостаточно. Тебе нужно поговорить со своим мужем, чтобы он продлил дедлайн. — Я хлопаю глазами и убираю телефон от уха, в шоке уставившись на него. Оказывается, у моего отца все еще есть способность удивлять меня. Разве то, что я не отвечала на его сообщения, не было достаточным намеком на то, что я не стану потакать каждой его прихоти? — Он купил тебя на год, но при этом ожидает, что мы решим все наши проблемы за месяц.

Я вскипаю от его высокомерного тона.

— Он не покупал меня, отец. Я вступила в этот брак по собственной воле. — Как бы ты ни извращал случившееся, это правда, даже если отец и подталкивал меня к этому союзу. В конечном счете, это было мое решение — выйти замуж за Ориона, чтобы спасти бабушку, и поведение жертвы никому не пойдет на пользу. Я рада, что Рафаэль так и не позволил моему отцу приложить руку к брачному контракту или брачному договору. Иначе он мог бы использовать это в своих интересах или попытаться шантажировать Ориона. То есть, я не думаю, что мой отец настолько глуп, но отчаянные времена заставляют людей совершать несвойственные им поступки. — И я не стану говорить с ним о Гранте. Помогать ему — не моя работа.

Он кричит мне в ухо, пока я обуваю пушистые тапочки и иду в ванную, сглатывая, когда вижу свое отражение в зеркале. Бесчисленные засосы усеивают мою шею и плечи, не оставляя сомнений в моих ночных похождениях.

— Ах ты, маленькая неблагодарная дрянь! — Нажав на кнопку громкой связи, я кладу телефон на столешницу и начинаю умываться, пока отец продолжает свои словесные нападки. — Ты вышла замуж за Райта и забыла свое место. Позволь мне напомнить тебе… ты существуешь в этом мире только благодаря моей щедрости.

Мой болезненный стон разносится по комнате, когда Грант заносит руку и бьет меня прямо в живот, заставляя меня согнуться пополам и сильно закашляться, пока я падаю назад, приземляясь на задницу.

Он смеется, отпивая еще пива и указывая на меня пальцем.

— Я ненавижу тебя. Дурацкое отродье, которое разрушило мою семью. Моя мать умерла из-за тебя. — Он пинает меня в спину, заставляя закричать. Я пытаюсь отползти в сторону, чтобы спастись от его ударов, но это бесполезно. Грант намного быстрее. — Ты заслуживаешь смерти, прямо как твоя мать. Я ненавижу вас обеих. Бесполезные шлюхи. — Пинок. Пинок. Пинок. — Почему ты просто не можешь сдохнуть?

Моя голова начинает кружиться, и я наконец добираюсь до стены, но боль берет верх над моими чувствами и грозит уничтожить мою душу, пока Грант беснуется за моей спиной.

Мое сердце замирает, когда я слышу знакомый свист кожи, и молюсь, чтобы земля разошлась и поглотила меня целиком, лишь бы мне не пришлось столкнуться с тем, что будет дальше.

Он снимает ремень и наматывает кожу на руку, чтобы ударить меня металлической пряжкой. У меня на спине уже есть несколько шрамов от его последней вспышки ярости.

— Что должно произойти, чтобы ты сдохла, Диана? — Когда обрушивается первый удар, боль настолько сильна, словно тысячи ножей вонзились в меня одновременно. — Я потерял маму из-за тебя.

Удар. Удар. Удар.

Я обхватываю руками колени, делая все возможное, чтобы защитить себя от его ярости.

Ничто его не останавливает. Его удары становятся жестче, а рот наполняется кровью от того, как сильно я прикусываю нижнюю губу.

С ранних лет я уяснила, что мои слезы только усиливают его гнев, и он получает от них удовольствие, жаждя видеть, как я плачу еще сильнее.

— Тупая сука, — рявкает он, и я вскрикиваю, когда он поднимает меня в сидячее положение за волосы и обматывает кожу вокруг моей шеи, фактически перекрывая доступ кислорода. — Мне следует взять всё в свои руки. Как говорит дорогой папочка: Если хочешь сделать работу хорошо, сделай ее сам. Иначе люди найдут способ тебя кинуть. — Я хватаюсь за кожу, делая все возможное, чтобы оттянуть ее и сделать вдох, но тщетно борюсь в его хватке. Мои легкие горят, требуя воздуха. Мое тело слабеет, а головокружение усиливается с каждой секундой. — Сдохни, тупая сука. Сдохни.

В одно мгновение он делает все возможное, чтобы убить меня, а в следующее я судорожно хватаю ртом воздух, когда его хватка ослабевает. Я кашляю, слезы наполняют мои глаза.

— Нет, сын. Нет, — шепчет отец, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он прижимает Гранта к своей груди и свирепо смотрит на меня. — Она того не стоит.

Всплеск холодной воды на моем лице возвращает меня в настоящее, прочь от этих тревожных и все еще болезненных воспоминаний, которые, кажется, не могут исцелить ни терапия, ни время. Я инстинктивно прикасаюсь к горлу, проверяя пульс — привычка, которую я приобрела за эти годы, поскольку мой брат любил частенько играть в игру «придуши суку», как он это называл.