Чтение онлайн

Тридцать пять лет без одержимостей, которые могли бы управлять мной, но это прекрасное создание с ее любопытным, но осторожным взглядом и аурой невинности, окружающей ее, взывает к первобытной части меня, которая желает увести ее далеко и запереть, чтобы никто другой не мог предъявлять на нее права.

А может быть, такая реакция была неизбежна?

Я никогда не любил делиться, и у меня никогда не было ничего своего, кроме вещей. Теперь она станет моей женой. И весь мир узнает об этом, а те, кто не поймет?

Что ж, удачи им, она им понадобится, когда они предстанут передо мной.

Любой мужчина, который осмелится прикоснуться к ней, пока на ее пальце мое кольцо, обречен на смерть самым мучительным способом.

Она ахает, и я гадаю, что так сильно ее шокировало, и именно тогда я понимаю, что ее внимание переключилось на мою правую щеку. Спустя годы я начал понимать: это происходит, когда люди видят мои шрамы во всей красе. Что-то похожее на страх и жалость наполняет ее глаза, возвращая меня в настоящее, и знакомый холод возвращается.

Холод и здравый смысл напоминают мне, что такие женщины, как Диана, никогда по доброй воле не лягут в постель с таким мужчиной, как я. Они заслуживают принцев, а мое изуродованное «я» может быть ей только отвратительно.

И хотя я всегда покупал внимание женщин, я не стану делать этого со своей собственной женой.

— Это должно быть… интересно. — Голос Рафаэля пронзает мои мысли, и я перевожу на него взгляд, качая головой.

Нет.

Ничего интересного в этом не будет. Простое деловое соглашение, гарантирующее мне наследство.

Потому что все остальное?

Было бы принятием желаемого за действительное, а я давно усвоил, что загадывать желания на звезду — глупо.

Ибо жизнь имеет обыкновение заботиться о том, чтобы сбывались мои кошмары, а не мечты.

Диану никогда не затянет в мой темный мир, так как его уродство уничтожит ее.

И во мне еще должны оставаться частички сердца, потому что я этого не хочу.

Это означает, что этот брак будет холодным и безразличным, пока не закончится срок нашего контракта и мы оба не пойдем своими путями.

В конце концов…

Я вполне мог бы получить ученую степень по умению заставлять людей ненавидеть меня.

И раз уж Диана затронула струны моей темной души, я буду защищать ее от правды и тайн, которые окружают меня с той роковой ночи пожара. Будем надеяться, что у нее нет любопытной натуры и она сможет следовать всем правилам, обеспечивающим ее безопасность.

Потому что, если она решит вкусить запретный плод… она даст волю всем моим демонам, и я заманю ее в свой собственный ад, из которого нет выхода.

Мне ли не знать.

Я нахожусь в нем последние восемнадцать лет.

Откашлявшись в затянувшейся тишине, я повторяю:

— Привет, — и пристально смотрю на человека, который вот-вот станет моим будущим мужем.

Я тяжело сглатываю, мысленно проклиная себя за то, что не навела о нем справки до того, как решила прийти сюда.

Возможно, тогда я не была бы так шокирована.

Несмотря на любопытство, я отказывалась зацикливаться на его внешности, потому что это означало бы проявить интерес к этой сделке, а я его не испытывала.

Отец поставил меня в безвыходное положение, поэтому мне пришлось согласиться, особенно после того, как в больнице, где лежит бабушка, подтвердили, что он отказался оплачивать ее следующий ежемесячный счет. Тактика шантажа сработала на мне магическим образом: я сразу же написала ему, что согласна на этот фарс, ненавидя себя за свою слабость.

Я провела бессонную ночь, прокручивая в голове разные сценарии встречи с этим человеком, которому так отчаянно нужна жена, что он готов дать моей семье время разобраться со своим дерьмом, хотя это и бесполезно.

Грант просто использует это дополнительное время, чтобы создать еще больше проблем, потому что это его особый талант, и мстительная часть меня не могла бы радоваться этому сильнее.

Пусть семейная империя горит синим пламенем, мне плевать. Миллиона, который я получу от этой сделки, хватит на оплату медицинских счетов бабушки.

Однако никакие воображаемые сценарии не могли подготовить меня к моей новой реальности.

Его светлые волосы подчеркивают впалые изумрудно-зеленые глаза, которые, кажется, хранят в себе столько тайн, что любопытная часть меня так и тянется раскрыть их все. Однако холод и мощь, исходящие от него, словно предупреждают: не смей даже пытаться.

Для него его личное пространство священно, и никто не должен пересекать границы, которые он возвел вокруг себя.

Белая рубашка под серым костюмом натягивается на широких плечах, подчеркивая мускулистую фигуру, и мне приходится задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В нем должно быть около метра девяноста пяти. Судя по всему, я едва достаю ему до плеча. Его массивная фигура, вероятно, позволяет ему возвышаться над большинством людей и добавляет веса его беспощадной репутации.

Галстук на его шее завязан чуть небрежно, и у меня чешутся руки подойти ближе и поправить его, чтобы ничто не портило его совершенство.

О боже.

Что это за мысли? Я никогда не считала мужчин в костюмах — и уж тем более в галстуках — сексуальными, но от мысли о том, чтобы поправить галстук этому человеку, по коже пробегают мурашки, создавая в голове довольно плотские образы, от которых трудно избавиться.

Мое нетронутое тело так изголодалось по вниманию, что, видимо, находит привлекательным любого парня, хотя сказать так было бы несправедливо по отношению к этому человеку.