Чтение онлайн

– - А надо вам сказать, господа, -- сообщила Хельви. Отправляя в рот ложечку розового клубничного крема, -- что у нас в Гранаре суфле - почти национальное блюдо, и готовят его с чем только под руку подвернется: с имбирем и корицей, с тертыми орехами, ягодами, лимоном, крошкой от печенья. Ну кто во что горазд. И совершенно естественно, что тетушка моя, не будучи гранаркой, на двадцатом году брака устала от такого количества взбитого яичного белка.

Рассказчицу поддержали легкими смешками.

– - И вот накануне Рождества она специально сама отправилась на кухню. Оцените! И говорит нашему повару Богиорику: "Все что хочешь можешь делать, но только, чтоб суфле глаза мои не видели! Ни лимонного, ни клубничного, ни уж тем более с ломтиками тыквы!" А Богиорик в это время жарил рыбу в масле, и она у него шкворчала так, что хоть святых выноси. Он покивал тете, мол все будет исполнено. Наступило Рождество. Выходим к столу, а там суфле всех сортов и оттенков!

Молодые фрейлины на другом конце стола не выдержали и прыснули в кулачки.

– - Кларигунда чуть ума не решилась. Зовет повара. "Ах ты, негодяй! Я же тебе ясно сказала, чтоб суфле и близко к столу не было!" "Как, мадам? отвечает.
– Вы же битый час у меня на кухне повторяли: суфле, суфле..."

Последние слова королевы накрыл дружный хохот присутствующих, во время которого Харвей и совершил свое нападение на прокурора. Сдавленный хрип Свища заставил Хельви повернуться к нему. Несколько секунд она озадаченно смотрел на вилку, которую пытался вытащить из себя Кларенс, затем с расстановкой сказала:

– - Здесь очень душно, лорд Деми. Проводите меня к окну.

Окна в ночной сад были распахнуты. Молодая женщина несколько минут постояла, опершись спиной о подоконник и молча глядя на жениха. Хельви так ничего и не сказала, но когда они возвращались к столу, ловко подтолкнула Деми на свое место, а сама заняла его стул, на весь оставшийся вечер отгородив врагов друг от друга. Когда же Дагмар попытался сообщим ей о допущенной ошибке, она всплеснула руками, извинилась и предложила Харвею поменяться приборами.

"Леди Невозмутимость".
– подумал он. "А что если этот павиан начнет ее за коленки щипать?"

– - Маловероятно.
– сообщила ему Хельви.

– - Что?
– опешил Харвей.
– Как вы...

– - Маловероятно, дорогой кузен, что погода в ближайшее время изменится.

Оказывается она просто переговаривалась через его голову с королем.

Возвращались домой поздно. Вернее возвращался Харвей. Хельви намеревалась поговорить с ним в карете и отправиться обратно во дворец, где занимала покои.

– - Скоты.
– тихо сказала она, сидя напротив него в темноте экипажа.

– - Разве ваши придворные в Гранаре меньшие скоты?
– пожал плечами Деми.

– - Дома я защищена от их скотства своим положением.
– возразила королева.
– Здесь же...

– - Значит вам суждено было почувствовать себя простой смертной. сухо констатировал герцог. Ему неприятно было, что Хельви стала свидетельницей его столкновения с Кларенсом. Он не хотел расспросов, но королева благоразумно молчала.

– - Я возвращаюсь домой через два дня.
– сказала она.
– Мне очень не нравится то, что вы останетесь еще на некоторое время, чтоб уладить все формальности с низложением вассальной присяги. Будьте пожалуйста осторожны.

– - Разве мне что-то угрожает?
– равнодушно отозвался Харвей, хотя тревога Хельви его тронула.

– - Всеобщее скотство.
– ответила королева.
– Мне почему-то кажется, что здесь его все-таки больше.

– - Это иллюзия.
– грустная улыбка растаяла на губах лорда.

Глава 11

Сад господина королевского лейб-медика Лаурина Ди отличался от всех садов Плаймара тем, что в нем росли лишь лекарственные травы и кустарники. Впрочем, соседи поговаривали, будто "старый колдун" ухаживает здесь за магическими цветами, нужными ему для ворожбы, но что взять с темной, необразованной черни?

Вот боярышник - цветок святого Иосифа Аримафейского, помогающий при сердцебиении, и он же - символ чистоты намерений - ограждает от чужого чародейства. Подорожник останавливает кровь, а в нужных пропорциях используется как любовное зелье. Успокаивающая валериана, сок которой идет в ту же смесь. Нет в мире цветка, который нельзя было бы бросить в котел страсти: жасмин, крокус, кориандр, анютины глазки, цикламены... Из корней последних разумные врачи делают маточные кольца, предотвращающие зачатье.

Цикорий поднимет с постели безнадежно расслабленного, и он же в тертом виде хорош для увеличения мужской силы.

Пережеванные листья лавра, мак и беладонна отварами - лучшие обезболивающие, но они же навевают дурман и делают жертву бесчувственной игрушкой в руках посвященного.

То же можно сказать и о мандрагоре, но она куда сильнее и нуждается в тщательной дозировке. Лаурин любовно склонился над грядкой, укрытой от любопытных глаз в тени лавровых кустов. Цветы atropa резко благоухали, и на некоторых веточках у самой земли уже появилась желтоватая завязь. В этом году из-за заморозков большая часть ягод окажется, конечно, побитой. Лейб-медик сокрушенно покачал головой. К тому же в садах росла только черная - женская - мандрагора, а настоящую - мужскую - можно было добыть лишь из-под земли под виселицей, ибо она питается семенем повешенных, извергающимся во время казни.

Лаурин много раз выкапывал этот дивный, похожий по форме на человеческое тело корень, и мог с уверенностью сказать: atropa не кричит, как полагают невежды, а лишь тихо стонет, словно жалуется. Если же очертить ее три раза мечем и при извлечении из материнского лона земли напевать любовные песни, она отдастся в руки мага, как доверчивое дитя.

В последнее время Ди предпочитал сонеты молодого лорда Деми:

И твои глаза из темноты,

Мне приснилось, будто мы на ты.

На такие слова растение само тянулось вверх! Вот в ком воплотился древний песенный дар сальвских королей, перешедший от отца, несчастного герцога Алейна. Лаурин хорошо помнил, как двадцать лет назад, закрыв лицо холщовой повязкой, по приказу королевы Этгивы, толок в медной ступке минеральный реальгар, и вся его комната была полна запаха горького миндаля... Теперь они принялись за сына.

Впрочем, младшему Деми плаха уже не угрожала. А жаль, старина Ди с нетерпением ждал дня казни. Какая поистине волшебная мандрагора могла бы вырасти под виселицей чистокровного потомка монсальватских владык!

Стук колес у чугунной калитки в сад отвлек внимание медика от цветов. Он вспомнил, что обещал составить для суставов ее величества вдовствующей королевы растирку на змеином яде. Мазь была готова и ожидала ливрейного лакея в лаборатории, разложенная по банкам синего стекла и тщательно обернутая фланелевыми тряпками - поскольку запах зелья казался невыносимым.