Где-то в дебрях черной АфрикиИ поныне, слава Богу,Кафры, кафрихи и кафрикиПоживают понемногу.Жизнь влача довольно хмурую,Пропадая от трахомы,Все они с литературоюСовершенно не знакомы.Вместо Шелли и НовалисаЛьнут к бутылкам и кастрюлям,Но и там обосновалисяДядя Сэм со Джоном Булем.Словом, сзади там и спередиИ куда не посмотрите —Это самое просперити,Просперити, просперити.<26 апреля 1959>
«Вечер был безветрен и туманно-матов…»
Вечер был безветрен и туманно-матов,Небо загустело в мутно-сизой хмари;По командировке ехал я в Саратов,А все время думал о Мадагаскаре.Может, потому что там совсем недавноВ дни цветенья кофе и гелиотропа,Как мне объяснила Нора Николавна,Было нечто вроде Ноева потопа?Или, потому что там в любой деревне,От хозяйки жирной до сухой свинарки,Если только верить Клавдии Андревне,Женщины всех классов сплошь мадагаскарки?Лишь когда луч солнца из-за поднебесьяВыскользнув, расплылся в луже у колодца,Осознал я: это, потому что здесь яС колониализмом не могу бороться.<3 мая 1959>
«Сделки заключаются и браки…»
Сделки заключаются и браки,К океанам двигаются реки,По закусочным зимуют раки,И торгуют камешками греки.Под базарно-рыночные крикиЛьются поэтические строки,И на побережье Коста-РикиРасцветают пальмы и пороки.Собираются в поход Мальбруки,Раздаются рявканья и рыки,Бизнесмены потирают рукиИ журчат в оазисах арыки.Там и тут выкидывают трюкиПолитические раскоряки,И надели узенькие брюкиХорошо упитанные хряки.<8 мая 1959>
«Мне сегодня как-то одиноко…»
Мне сегодня как-то одиноко,Потому я в грезах наявуПо великолепной ОринокоС Александром Гумбольдтом плыву.Стаи экзотических двулапыхИ поют, и стонут, и кричат,От цветов и листьев пряный запах,Духота и сырость словно чад.Палачи-москиты рвут на частиТело как клещами; кое-гдеКрокодилы разевая пасти,Хлопают хвостами по воде.Небо как на выцветшей картине;Издали похожий на комод,У прибрежья в плесени и тинеПринимает ванну бегемот.Озорством каким-то обуяны,Так сказать валяя дурака,Безобразничают обезьяныИ на нас взирают свысока.Но все это лишь воображенье:Гумбольдт умер ровно век назад,Я же – извини за выраженье! —Только отшлифовываю зад.12 мая 1959
«Быль за сказку принимая…»
Быль за сказку принимая Словно Дон-Кихот,Шестьдесят шестого мая Встретил я приход.Полегоньку, втихомолку, И всегда пешком,Я шагаю по проселку, А не большаком.Но – ни дна ей, ни покрышки! — Жизнь как шустрый бесНе дает мне передышки В области чудес.На заводе, в поле, в шахте, Чтобы пить и есть,Каждый день стоят на вахте В память или в честь.И казенного восторга В сердце не тая,Видят в лозунгах парторга Корень бытия.Все кипят в ажиотаже, Только я покаКо всему бесстрастен, даже К Пленуму ЦК.<22 мая 1959>
«Когда-то в жизни давней…»
Когда-то в жизни давнейЯ жил среди чудес,Я был в то время павний,Гурон иль ирокез.Быв птичкой-невеличкой,Я красился пестроИ действовал под кличкой«Орлиное Перо».Не путаясь в бумагах,Тогда мы, например,Не ведали о благахСША и СССР.С трудом считали до ста,Могли не состоятьНигде и жили просто,Но, так сказать, на ять.Никто не тряс правамиНа остров иль канал,И каждый спал в вигваме,Был сыт и твердо знал: —Коль ночью непогожейОн встретит существоВ штанах и с белой кожей,Так снимет скальп с него.А утром ставя сети,Не знал, наоборот,Что есть на белом светеУран и водород.Да, в обществе прекрасномВ те дни шла жизнь моя,Но я тогда был красным,А ныне – белый я!..<13 июня 1959>
Письмо Н. С. Хрущеву – гражданки-орловчанки («О, Сергеевич Никита!..»)
О, Сергеевич Никита!Изнемогшая в борьбе,У разбитого корытаОчутившись, я к тебеО возмездии взываю;Бывший член КПСС,Я всем сердцем уповаюНа тебя, орлом с небесПоявись в Орле скорее,Обезвредь старуху-фрюИ в обкоме дай по шееПятому секретарю!13 июля 1959
«Аппетитно пообедав…»
Аппетитно пообедавС кашей отпрыском свиньи,Стал читать я двух Альфредов: —Де Мюссе и де Виньи.Нестандартные французы!Каждый носит свой наряд;Этих двух Альфредов музыРазным тембром говорят.Погружаясь в мир былого,Я нигде, друзья мои,В их творениях ни словаНе нашел о двух Луи.И ни косвенно, ни прямо,Ни в строках, ни между строк,Никакого фимиамаНе разносит ветерок.Но зато Альфреда оба,Даже в шумный наш уют,Да к тому же из-за гроба,Сердцу голос подают.<17 июля 1959>
«Чуть побрызгав ландышем Коти…»
Чуть побрызгав ландышем КотиНа себя и на платочек с меткой,Вышла мама с дочкой-малолеткойПогулять и молвила в пути:– «Доченька, беги скорей к рекеИ скажи мне, что за человечки,Дяди или тети там у речкиИздали белеют на песке?..»Отогнав букашку от щеки,Бросив наземь прыгалки и мишку,Побежала девочка вприпрыжкуНа разведку к берегу реки.И покуда мама сквозь лорнетБелые разглядывала пятна,Возвратилась дочь ее обратно,Раскрасневшись словно маков цвет.– «Мамочка, меня ты не брани,Я глядела спереди и сзади,Но не знаю – тети или дяди,Потому что голые они!..»30 июля 1959
Рондо («Лишь Муза в этот вечер у огня…»)
Лишь Муза в этот вечер у огняКо мне подсела, близостью пьяня, —В природе обозначилась тревога:Взъерошилась осина-недотрогаИ всколыхнулись волны ячменя.Жизнь без нее чадит как головня,Действительность бесцветна и убога,Ведь для души прекрасному родняЛишь Муза.Я знаю – неизведанным маня,Когда моя окончится дорогаПо бытию, и ласково и строго,Под звездным небом иль при свете дня,Покинуть мир благословит меняЛишь Муза.<11 августа 1959>
Второй литературный сонет («Нет, не одна влекла меня дорога…»)
Послание-акростих Николаю Минаеву
Нет, не одна влекла меня дорогаИ знал я и Джульетт и Виолетт;Кокетничал я с жизнью много лет,Однако жизнь со мной держалась строго.Ловя в Сахаре как-то носорогаАрканом, я за счастьем мчался вслед: —Югурты сохранившийся скелетМной найден был. Довез до ТаганрогаИ заработал этим миллион…Научный я теперь Наполеон,Академист! – а брюки протирая,Ей – Богу ты не снимешь урожай,Ведь, брат, стихи не доведут до рая…Учти сие и в Африку езжай!..14 августа 1959