О ты, моя классическая Муза,Воспой сии колхозные поля,На коих королева-кукурузаРастет сердца и взоры веселя.А там, за насажденными садами,Поэтому невидимый и днем,Отмеченный учеными трудами,Колхоз-миллионер «Ударник», в немТучны коровы, плодовиты ярки,Страшны быки, свирепы жеребцы,В нем все без исключения дояркиЯдрены и свежи как огурцы,А трактористы – греки из-под Трои,Им нипочем ни солнце, ни вода,Тем более, что часть из них – героиСоциалистического труда.<29 июня 1958. Воскресенье>
«Мы все в этой жизни к чему-нибудь слабы…»
Мы все в этой жизни к чему-нибудь слабы:Кто любит поесть, кто доносы кропать,А ты любишь спать; сколько ты ни спала бы,Тебе все равно вечно хочется спать.На днях у тебя институтский экзамен,Теперь бы учить за билетом билет,А ты только спишь как ребеночек мамин,Иль как старушня – в девятнадцать-то лет!Такой никудышной, такой залежалойИ то не под силу, и это не в мочь;Коль выйдешь ты замуж, так муж твой, пожалуй,Прогонит тебя на вторую же ночь.Тебе бы трапецию, кольца и брусья,Тебе бы плясать кэк-уок и матчиш,А ты спишь да спишь и, ей Богу, боюсь я,Что ты и приход коммунизма проспишь.30 июня 1958. Понедельник
«Свет погас… Платья дам поблекли…»
Свет погас… Платья дам поблекли,Но заискрились кисти рук,И к глазам поднялись бинокли,И лорнеты раскрылись вдруг.Только что в белоснежной пенеВетер с озера колебалПерья птиц, а теперь на сценеВ замке юного принца бал.И смычки все смелей дерзали,И от лож до последних местЗаполнял все пространство в залеУпоительный вальс невест.1 июля 1958. Вторник
«Ты всегда, везде во всем на страже…»
Ты всегда, везде, во всем на страже,Пашут ли, иль водят хоровод,Птицевод, животновод и дажеСчетовод и кукурузовод.Ты и с общего собранья тягуНе задашь вслед за секретарем,Вообще такого работягуНе отыщешь даже с фонарем.Почему ж колхозникам ты тошен?Потому, что слишком уж речист,До невероятности дотошенИ прилипчив словно банный лист.Для тебя во всем колхозе толькоСуществует собственное я,Да, пожалуй, взбалмошная полька —Щуплая супружница твоя.2 июля 1958. Среда
«Скоро, девка, скоро, так и знай…»
Скоро, девка, скоро, так и знай,Подадут студенческий состав,И ты двинешься на Кустанай,А быть может и на Кокчетав.Хоть дорога в Казахстан длинна,Но зато поездка весела,А приедешь – будет целинаЗа сто километров от села.Там всегда с открытою душой,Среди Свет, Алл, Галь, Юр, Толь и Мить,Ты работай только на «большой»,Чтоб свой институт не посрамить.И в порядке, так сказать, вещей,Там себе и славу ты стяжайЛучшей разливательницы щей,И сними обильный урожай.3 июля 1958. Четверг
«Не вспоминай, не сетуй, не зови…»
Не вспоминай, не сетуй, не зови…Воспоминанье только растревожит: —Что прежде было сказкою в любви Теперь нам сказкой быть не может.Она прошла – та светлая пора,А память в сердце чувства не пробудит,И то, что радовало нас вчера, Сегодня радовать не будет…4 июля 1958. Пятница
«Ты, живущий с поэтическим клеймом…»
Ты, живущий с поэтическим клеймом,Не чуждающийся впрочем благ земных,Проповедник в дифирамбах аксиомИ глашатай в одах истин прописных.По стандартной лире двигая персты,Только по ветру ты звуки издаешь,Если ветер переменится и тыПо другому направлению поешь.Для тебя давным-давно протоптан путь,Воспеваешь ты архангелов и рай;Хоть в стихах твоих таланта ни чуть-чуть,Но зато в них подхалимства через край.Облачившись в свой лирический салоп,Не пробьешь ты стену к музам даже лбом,Был холопом ты и ныне ты – холоп,И холопом будешь в случае любом!<5 июля 1958. Суббота>
Музе («Ты от меня готова упорхнуть…»)
Ты от меня готова упорхнуть,И чувствую, и знаю это я…Куда же ты теперь направишь путь,Крылатая наперсница моя?Все эти дни тобою лишь дыша,Я счастлив был, я не был одинок,Кипели мысли, пенилась душаИ я сплетал лирический венок.Ты двадцать дней со мною пробылаИ каждый день дарила мне цветы;Ты улетишь и в сердце будет мгла,А в мыслях ощущенье пустоты.Померкли звезды… Утро… Свежесть… Тишь…Восток вот-вот готов зарозоветь…Когда же вновь меня ты посетишь,Моя золотокрылая, ответь?<6 июля 1958. Воскресенье>
«Это, брат, не женщина, а сказка!..»
Это, брат, не женщина, а сказка!Ты узнай-ка, кто сия картинка: —Перуанка или гондураска?Бразильянка или аргентинка?Сальвадорка или мексиканка,Из Гаити может быть иль с Кубы,А быть может и доминиканка,У Трухильо скалившая зубы?Боливийка или гватемалка?Колумбийка или костаричка?Впрочем нам ни шатко и ни валкоГде бы ни родилась эта птичка.Ведь, во-первых, мы не балаболки,Что нам строить разные догадки!Все они метиски и креолки,Или квартеронки и мулатки.Во-вторых, возможности, брат, нашиНе откроют нам путей к роману:Слишком мало съели мы, брат, каши,Эта штучка нам не по карману.Для нее, брат, плаваем мы мелко,Не простая шашка ведь, а дамкаЭта самая венесуэлка,Никарагуанка иль панамка?Значит не приглядывайся зоркоИ ни у кого не узнавай-ка,Кто она: чилийка, эквадорка,Уругвайка или парагвайка?..14 июля 1958. Понедельник
«Массне, Россини, Верди и Гуно…»
Массне, Россини, Верди и Гуно,Пуччини, Вагнер, Глинка и ЧайковскийВ его репертуаре и давноОн угождает публике московской.Он не хватает с неба звезд, но ведьНе всем же быть Карузо иль Мазини,Во всяком случае он не медведь,Рожденный в человечьей образине.Певец давно все это осознал,И, предвкушая гром аплодисментов,Он тянет «ля» как радиосигналНастройки музыкальных инструментов.<15 июля 1958. Вторник>
«Дул ветер… колыхались провода…»
Дул ветер… Колыхались провода…Качались сосны… Зыбилась вода…А здесь, за чаем, как обыкновенноТвой муж зевал и морщил брови, ноМне почему-то вспомнились РавеннаИ хмурый Дант, смакующий вино.Уже смеркалось… Где-то за окошком,Грозя друг другу и взывая к кошкам,Вопили отвратительно коты…День уходил без всякого изъянаДля сердца и ума и только тыГримасничала словно обезьяна.<16 июля 1958. Среда>