Чтение онлайн

голубями, его лицо обезображено подъемником, череп пробили,

и теперь снег засыпал дыру. Ангел дергает бледными пальцами,

а люди считают, что это лунный свет, блестящие и слизистые

пальцы дергаются, как у эпилептика, ангел смотрит на Гумбер-

та сине-прозрачными глазами, ангела призвала госпожа Гум-

берт, из года в год кормящая голубей; маленькая Ло умерла по

воле этой твари с лоснящейся кожей, по воле этого похоронно-

го покрывала, по воле длинного расклеванного пальца, по воле

его кутикул, по воле его нарывов, а значит, госпожа Гумберт

189

Илья Данишевский

позвала сюда смерть; она откормила жнеца крохотной Ло; ан-

гел бледно-голубых гниений держит в руке ножницы, конвуль-

сии в пальцах вынуждают ножницы раскрываться с противным

скрежетом, а затем смыкать концы, нити крохотных Ло рвутся,

во всем виноваты голуби. Любимой книгой Джекоба являются

«Волны», когда лед немного трескается, Джекоб видит волны

на черной воде. Я откладываю вилку и нож, они скрипнули по

тарелке, как скрипят ржавые ножницы. Любовник бывшей

жены Джекоба сегодня дочитал «Между актами» и готов всту-

пить в Рождество освобожденным от этой книги, но его жизнь

так же протекает между актами, никогда не понять, что про-

изойдет завтра. Джекоб опускает руку в воду, лед царапает

вены, вены Гумберта напряжены и болят от этой омерзитель-

ной рубахи с фиолетово-золотыми полосами, замерзшая рука

становится фиолетовой, но тонущий уже утонул, шум и ярость

наполняют голову Джекоба и он видит, как крохотный Якоб

только что утонул по его вине, видит ангела с ножницами, что

обрезал жизнь Якоба, изрыгает проклятья в адрес бывшей же-

ны, и она, отложив «Картонки Минервы» выпивает снотворное,

запивает вином, ее глаза, глаза ангела, глаза Джекоба, глаза

Гумберта слизисто-серы и немного плачут.

Если спрятать Спасителя в темную воду, чернота сделает

пять его ран невидимыми.

Все происходит спонтанно, но спланировано: я выскальзы-

ваю из душных объятий немного пьяных бесед, из ауры брах-

мана, из тихого облака печали госпожи Гумберт, чтобы встре-

титься с Джекобом, как мы и договаривались. Дом пустынен и

похож на мертвое тело, чья остывающая жизнь продолжает

взрываться в гостиной, везде, кроме сердца, погашен свет; я не

могу вспомнить лик и имя своей возлюбленной, теряю ее во

мгле коридора, каждую свою рану о ней, все становится шатко

и взросло, где ничего не разобрать, узость детского коридора

завершена, когда я надеваю шапку и открываю дверь, вижу

снег. Джекоб бредет сквозь снег, в нем шумит ужас и Дева

Голода, желание найти Якоба, оседлать голубиную голову и

лететь far-far away, он потерялся в облаке собственного пар-

фюма и втородневного пота; запустив руки в собственные ба-

кенбарды, Джекоб потерял свои пальцы. Гумберт отрывает себе

кутикулы, раздирает раны острыми краями зажимов, смотрит

на сочную кровь и брызгает ей на голубей, ведь он помнит, как

190

Нежность к мертвым

старшая сестра Ло сказала «голуби из породы куриных, если п

очувствуют кровь, набросятся друг на друга», наверное, легче

убить одного, чем привлечь к стае хищника. Боль на кончиках

пальцев. Он хочет, чтобы все голуби умерли, чтобы некому

было нести ангела-с-ножницами сквозь темноту, он брызгает

кровью на мерзких птиц, он орет «отпусти меня! Отпусти же

меня!», обращаясь к отцу, и смотрит на меня, когда я выхожу

на улицу, и видит своего отца, и падает на колени, а вокруг

него голуби рвутся и терзают друг друга, и чем больше стано-

вится крови, тем больше и больше они рвут друг друга, Гум-

берт ползет вперед, под его коленями какие-то ошметки, к

штанам пристает длинная, похожая на червя, кишка одного из

голубей, его штаны в отметинах крови, «отпусти меня», сжимая

мои оцепеневшие колени он просит «отпусти меня!» и бьется

лбом туда, где мой пах, и раскрывает рот, и его нос, его рот, его

нутро наполняется моим запахом, но он этого не понимает, а

вокруг всюду и везде голуби, Ватерлоо утонуло в крови… в

голове Гумберта картина, где всех христианских мужчин враз

обрезали, и на площадях выросли горы на километры вверх

крайней плоти, и он этому улыбается, вдыхая запах мужского

паха, а я не могу пошевелиться от страха и какого-то неведо-

мого чувства, и даже чувствую возбуждение, и от этого еще и

еще сильнее голуби бьют крыльями, а Гумберт вытирает паль-

цы об меня, Гумберт думает, что ангел-с-ножницами был бы

доволен этими горными хребтами крайней плоти, а уже через

секунду он видит, что всюду и везде — крайняя плоть; голуби —

это ожившая крайняя плоть, когда в синагоге чиркают ножни-

цами, крайняя плоть оживает и разлетается по всему миру, вот

почему ангел — с ножницами, Божество Обрезания, а потом

Гумберт смотрит вверх, образ его отца рассыпается, с него

осыпается кожа, а может, и не просто кожа, а тоже крайняя

плоть, и он видит Ло, а следом за Ло того мальчика, которого

он когда-то видел, того мальчика с желтыми розами; того

мальчика, который принес желтые розы на снежную могилу

Долорес, и всем этим людям Гумберт целует пах, никогда ему

не удавалось поцеловать три паха за одну ночь, Божество Об-

резания будет довольно, если Гумберт… попытается поднести

три порции крайней плоти в жертву, он шире открывает рот,

чтобы добраться зубами туда, где растет крайняя плоть, но