Чтение онлайн

пролетая над Кросс-энд-Холл, тоже шумит водой. Грязной

водой, признаться; кажется, что в этом ручье утонула крыса,

целая стая крыс, может быть — это грязный и серый дом.

Здесь – приличная семья. Она ничем не выделялась бы,

если не жемчужина, которая под костистыми сводами чердака.

Сложенный, будто старинный неф, он хорошо уничтожает

крики. Если твоя спальня находится на первом этаже, или если

ты принес доброжелательным хозяевам Кросс-энд-Холла пиц-

цу, ты никогда не услышишь, как кто-то беснуется под чердач-

ными досками. Но вот если ты начнешь подниматься по кру-

той лестнице (открытой и беззащитной лестнице, сложенной

так умело, что ни одна Кровавая Кость не смогла бы проник-

нуть под эти ступени), гул странного стона начнет нарастать.

Похоже на колокол или крик грача.

Говорят, ее крики бьют стекло. Поэтому на чердаке нет

стекол, и оконные провалы зарешечены, дождь проникает

внутрь. Старина ***, семейный вожак, говорит, что дождь —

наказание. И он начинается лишь тогда, когда заколоченная

тайна Кросс-энд-Холла плохо себя ведет. Дождь заливает кро-

вать «тайны», ее саму, ее одежду. Волосы прилипают к черепу.

Но *** так же говорит, что Бог — существует.

…

Госпожа Нико!

Я хочу представить вам ее прямо сейчас, когда закатный

огонь можно принять за открывающейся перед темнотой зана-

вес. Каждую ночь или каждый день в затмение, в любой миг

темноты, Нико начинает танцевать. Она истинная актриса,

212

Нежность к мертвым

слегка сухокожа, и, как все нимфетки, обожает тень, торжест-

вует ее лучшим гримом гнилых морщин.

Вначале посмотрите на рот. Морщинки собрались вокруг

него отвратительными скоплениями; будто морские камни

вздыбливаются и проваливаются в странные щеки. Травмиро-

ванная ранним детством, Нико не имеет правой щеки, а значит,

все морщины собрались лишь на левой ее половине. А та, пра-

вая, остается бесполой и вечной; разодранная до серого сухого

мяса, вечно скалится и не может перестать, и неровные зубы —

вечно открытые публике. Тронный зал, и Королева торжеству-

ет.

Нико стыдливо заламывает руки. Шепчет луне, мол: Я —

танцовщица луны! И я-то знаю, что Король Безумец убил бед-

ную миссис *** — а еще это: Головастики — маленькие человеч-

ки с большими хвостиками между ног!

Слова ее задыхаются в душной и тесной гортани. Когда

они все же вырываются на волю, то звучат гнилым ветром.

Нико не умеет держать слюну внутри себя. Вечно мокрый

подбородок.

О, госпожа Нико, она в своей ночнушке уже много лет, бо-

соногая госпожа, с пальцами средней длины и ногтями на них

длины до «омерзительной закрученности». Нико часто снятся

влажные сны. Но, кажется, ногти нужны ей, чтобы спасти свое

тело от саморазвращения. Ей хочется поиграть с собой… ей

иногда очень хочется этого. Очень хочется. Но Богиня-Луны,

Не-дающая-Королева велят держать себя целомудренно.

У нее плешивая голова.

Мутные глазки и диатезная кожа. Бледная, до синевы.

И там, промеж ее ног, большой бугорок говорит нам, что

Нико-то, красавица Нико — мужчина. Покрытые шерсткой

ласкового тигренка яйца, простата, уретра — все, как полагает-

ся. И черные усы. Их некому сбривать.

Милашка Нико больна. Она — это постыдная тайна жите-

лей Кросс-энд-Холла, и она будет спрятана здесь до самых

своих последних дней.

Разум почти не работоспособен.

У тела подчас начинаются спазмы — чаще всего по утрам —

и тогда она начинает кричать.

Но к Нико никто не придет.

213

Илья Данишевский

Блюдечки с крошками, чашки с застывшим прошлым, с та-

раканьими яйцами, она бережет и хранит в уголке. Весь ее

клад шелестит по ночам, красавица Нико боится тишины.

Когда она кричит, все делают вид, что на чердаке играет

ветер. Когда она впивается ногтями себе в грудь и шепчет со

слюной на губах — я буду, как жена Джекоба Блёма, я буду как

жена Безумного Короля — пытается оттянуть себе соски и

стань еще более женственной, никому нет до нее дела.

Она лижет блюдца язычком, как собачка.

Ее губы наловчились выхватывать с дешевого стекла мака-

ронинки в пресном соусе и со свистом заталкивать их в гор-

тань.

Старая постыдная тайна думает, будто он избранник луны,

шепчет сегодня, в день убийства длинношеей девчонки, припав

к решеткам: Ах’камагар, Король Безумства, ахе’камора, Нико

приглашает вас на последнее сальсо…

214

Нежность к мертвым

2. Гешефт

Небо призрачно, осень в нем выражена несколькими обла-

ками: одно, как случайный возлюбленный; другое, как корона

Георга со свитой виконтов и придворных дам вокруг зубчиков;

и третье, как черно-осенняя лиса, но не обычная, – с нездоро-

вым носиком, будто эта лиса вначале была человеком, затем

обратилась в лису, и лишь затем растворилась в небе (может,

взлетела, и ее расплющило об осень, чтобы она плоско парила).

Я свернул Налево, и мне встретилась случайно заплутавшая в

переулках шлюха, ее кожа была, будто растянутое бытие; мно-

готочием она бегала от одного дома к другому, пытаясь спа-

стись, кинулась на меня своей человеческой натурой, стала

просить вывести ее, в окружение золотистых спутанных волос,

ее личико выплакалось, вытерлось, ее тело было дисгармонич-