Чтение онлайн

тебе я распял тебя среди осени, и твоим слезливым дождем

мою пах, признавая в этом тет-а-тете, как я ценю не только

твои нормативные объективности, но и слезные каналы, моче-

испускательные импульсы, семяизвергающие утренние молит-

вы в кулак.

224

Нежность к мертвым

3. Нож, сын ножа…

Иначе и не бывает. Особенно ясно он чувствовал это, когда

держал какой-нибудь нож. Острую кровь в себе. Какой-нибудь

складной нож, Сансара в миниатюре. С перламутровой или

красной ручкой — не важно, как высокий или низкий лоб, уг-

рюмость, как морщины (хотя нет, именно они имели какое-то

отношение к порезам, как дыры, как глазница, задница, как

морщины, как сухожилия) — он знал это точно. Отец подарил

нож, потому что мужчина растущему мужчине всегда дарит

нож. Но в этот раз было второе дно. Возьми и услышь гул

нашей острой крови. А еще была какая-то ватная женщина, и

когда у него насморк, она накрывает его с головой одеялом и

заставляет дышать над картошкой, она сама выбирает для него

книги и читает вслух, а ведь знаешь, ты всегда отводишь нос

подальше от этого пара, и почему-то в одеяле находятся проре-

хи, сквозь которые свет, может быть, от ножа, но не важно,

ведь ты смотришь в эти прорехи, потому как она всегда выби-

рает очень плохие книги, тебе так мало, а ты уже осознаешь

свою скуку. Отец подарил нож. Тот был с черной ручкой или

она была обмотана изолентой, он помнит только лезвие. Мож-

но разрезать Сансару или ее части, к примеру, палец, ножу на

руке, отца. Они имитируют складной нож, когда происходит

соитие, отец и ватная женщина нет, но другие — да. В лагере он

видел, что они имитируют нож, мальчик и девочка. Какое не-

совершенство. Ватная женщина и отец не так, но все дело в

отце, нож от ножа не далеко пополз, и он познает отца сквозь

себя. Все дело в презрении к женщинам. Но это мутное отра-

жение в лезвии, иногда не разберешь мелочи, поэтому он ок-

ругляет знание об отце, воображением замещает те части, кото-

рые нельзя разобрать. Сансара вообще мутная. Нирвана за

полосой острия; случайность убийства почти невозможна, все и

всегда предначертано. Он никогда не убивает, это кажется ему

бессмысленным, очень детским, он осуждает глупость убийц.

Но не тех, кто был гениален, какого-нибудь Фишера или

225

Илья Данишевский

Гейна24 он не может осудить, ведь это были гениальные убий-

цы. Он видит в них отражение отца. Возможно, те части, кото-

рые нельзя рассмотреть в лезвии.

Итак, его отец.

Нет, вначале ватная женщина.

Она породила из своих складок нож после того, как нож

вошел в ее пездышко и она поняла, что это нож, потому что

пошла кровь. Она вышла замуж. Иногда ей снилось, что она

все еще не замужем, что она все еще злокачественная целка,

черствая, как хлеб; ей снилось, что она режет хлеб на своей

одинокой кухне и не могла понять, хороший это сон или пло-

хой; она просыпалось, он спал рядом, тот, кто разрезал ее и

будто чего-то лишил; кажется, у нее не было ничего значимее

того, что он отнял. Ее муж и его отец. Она засыпает вновь, а

значит, ей хочется вернуться на одинокую кухню, где все при

ней. Нож разрезал ее складочки, он поцеловал ее лишь не-

сколько раз, но ярко помнится только тот, который она назы-

вает «можете поцеловать невесту», и дальше начинается туман.

Она сразу осознала, что в ней зреет новый нож. Он резал

внутренности, кувыркался, это был складной нож, иногда

мальчишка замолкал в утробе, а значит, вдвигал лезвие в само-

го себя, хорошо хоть большой нож не дырявил ее, пока она

была беременна, а может и плохо, она не знала, когда ее тош-

нило ржавчиной, попавшей в ее желудок с ножонка, она жела-

ла смерти, а потом уже нет. Никогда нельзя понять, где начи-

нается, а где заканчивается это желание смерти. Он женился на

ней, когда оно почти полностью обступило ее горло, а после

свадьбы сразу отступило. Он женился на ней, потому что она

приставила нож к его горлу и предоставила такие аргументы,

что других решений уже не было — он женился на ней. Кровь

на простынях, как ему было хорошо от того, что ей больно.

Только и всего; он не пытался стать с ней складным ножом, он

уже откинул ее, и пытался метафизически соединиться с но-

жом, сыном ножа, своим сыном. Уже возникала какая-то связь,

когда он клал руку на ее живот. Иногда он щипал, ей было

больно, но эта боль не достигала ножонка, и тогда ножонок,

видимо чувствуя отца, тоже тыкался в ее грузную брюшину.

24 Скорее всего, серийные убийцы.

226

Нежность к мертвым

Однажды отошли воды, когда он заснул и стукнул ее рукой,

но, кажется, в плечо, она долго винила его, несколько лет, но

на самом деле это была просто неслучайная случайность, она

бы так и проспала воды, не разбуди он ее этим ударом, она

проснулась. Крохотная головка выходила из нее наружу под

крики, «не ори, дура, задушишь!», как ей было унизительно в

роддоме, она так и не смогла никому описать. Для этого не

находилось слов, в этом не было слов, она будто кусок сала в

какой-то палате, все видимо хорошо, но она не любит ни его,

ни его сына, и они ее, а она здесь, грязная одежда, так трудно

подняться, но он приедет, пусть и не любит ее, он будет вести

себя подобающе, но она не любит его, и она покажет ему сына