Чтение онлайн

Эйс молчал. Молчание это было обидным и не его Тайлин ожидала «услышать» в ответ. Подождав немного, девушка покачала головой и, бросив напоследок на мага холодный взгляд, вышла из комнаты. Чуть позже наверху открылась, громко хлопнула и снова открылась, затворившись уже неслышно дверь. Послышалось приближающееся цоканье коготков. В открытую дверь библиотеки заглянула Дичка. На ее морде, маг был уверен, что ему не показалось, застыло недовольное выражение. Крыса встретилась с трисом взглядом.

— Это моя Крепость, — напомнил ей мужчина. Крыса дернула хвостом. — И если ты хочешь пропищать что-то недовольное о том, что я обидел твою хозяйку, то лучше не надо.

Дичка села на задние лапы и уставилась на мага. Эйс был вынужден признать, что изучающий взгляд темных глазок больше напоминал человеческий, чем крысиный. Неприятное буравящее ощущение.

— От меня Тайлин защищать не надо, — покачал головой маг. — Но ты молодец. Надежная… крыса. Хочешь, доешь мой пирог. Вон тарелка стоит. Все равно кусок в горло уже не полезет.

Дичка хотела. Резво подбежав к тарелке, она цапнула зубами пирог и, вытащив его на середину комнаты, принялась неспеша есть, роняя крошки на ковер. Словно специально. Хотя… почему словно? Трис, усмехнувшись, провел рукой по спине крысы (та недовольно дернула ухом, но огрызаться на мага не рискнула) и, потянув пальцем воротничок рубашки, расстегнул пару верхних пуговиц. Неожиданно он понял, что очень устал. Пока они с Тайлин сидели, вместе ища разгадку, спорили, делились мыслями, эта усталость была незаметна. Но сейчас она камнем навалилась на плечи, а, может, причиной этому была их с диа ссора. Или, все-таки, просто размолвка? Да и что он такого сказал?

Ничего. Ничего не сказал, вот в чем дело.

Эйс медленно поднялся по лестнице. Притормозил у двери Тайлин и, покачав головой, прошел по коридору к лестнице на третий этаж. Он ненавидел такие моменты. Моменты, когда тебя выдергивает из спокойного, хорошего, радостного «сейчас» и выкидывает в темное, тревожное «что будет». Стоит тебе только забыться и расслабиться, перестать держать удар. Хотя, Тайлин как раз никакого удара не наносила. Она задала честный и ожидаемый вопрос. Почему он не ответил, почему замер как истукан? Маг вышел на площадку, продуваемую ветром и, подойдя к перилам, поднял голову к небу, ища звезды. Небо было темно. Уже глубокая ночь, но еще нет намека на рассвет. Темнота обволакивала и окружала его. Обычно трис чувствовал себя уютно в этой темноте, она позволяла выкинуть из головы тревожные мысли, отдаться ощущениям, немного отдохнуть. Но сейчас ему было, скорее, неуютно. Перед глазами некстати встала та картинка морозного вечера. Дурацкое видение. Эйс закрыл глаза и легонько надавил на них пальцами, словно это могло помочь прогнать картинку. Нет, после того, как Нера так легко ускользнула из его жизни, словно ничего и не было, словно он и не планировал уже их будущее, свадьбу, дом, семью, он не давал никаких обетов безбрачия, не клялся с мрачной усмешкой, что отныне будет холоден и не делал никаких глупостей. Для начала он признал, что все планы существовали лишь в его воображении. Нера никогда не говорила ему «да», впрочем, честности ради, не говорила и «нет», когда он делился с ней какими-то вскользь брошенными идеями. «А что, мы могли бы жить в прекрасном домике с полигоном для испытания боевых заклинаний. Хочешь, даже рядом с Краем, чтобы на работу недалеко ходить». «Хорошо, на следующий день солнцестояния поедем на озеро Вайн. Не верится, что ты там никогда не была!». Нера смеялась, кивала или молчала в ответ, задумчиво смотрела куда-то за его плечо или наоборот, заглядывала ему в глаза так серьезно, словно хотела убедиться, что он не шутит и не болтает просто так, потому что сегодня такое настроение. Смирившись с этим, первым, утверждением Эйс напомнил себе, что Нера никогда не говорила с ним о будущем. Кроме того, что она собирается стать исследователем не хуже, чем его мать. Нера искренне восхищалась Кейлин Дарго и Эйсу, чего уж таить, это восхищение было крайне приятно. Но, в который раз пробегая глазами прощальные строки письма, трис не мог ответить себе: а какое совместное будущее рухнуло? Совпадала ли его картинка с ее? Ну и, наконец, уговорив братьев вытащить себя на «исцеление души», наисцелявшись сутки и проблевавшись как следует после, запивая похмелье какими-то жутко горькими травами, которые заботливо и загодя поставил ему к кровати старший брат, трис честно признал, что так, как с Нерой у него не будет уже никогда. Так остро, так непредсказуемо, так, чтобы перехватывало дыхание, чтобы разделять друг с другом восхищение от магии, толкаться локтями, спеша записать формулу на бумаге и смеяться, когда один щекочет другого (нет, погоди, я первая вспомнила трехступенчатое построение!) — так больше не будет ни с кем. А это значит, что не надо пытаться найти что-то схожее. И не надо пытаться найти противоположное. Нужно просто жить, хорошо делать свое дело и повзрослеть. Взвешивать свои слова, поступки и обещания. И, конечно, искупить свое предательство. Тоже делом.

До сих пор этот план работал. И продолжал работать даже когда трис получил это абсурдное письмо. Когда столкнулся с Тайлин в первый раз. Когда они впервые заговорили о книгах, когда она спрашивала о магии, когда она впервые разозлилась, когда воняющая землей крыса появилась на пороге Крепости, а потом вдруг решила, что она домашний питомец. Когда Тайлин шла за ним в Каменный пролесок, когда встала рядом там, на площади. Или уже нет? Где его план дал сбой? Когда диа сидела с книгой в руках в библиотеке? Когда Кейсо смотрел на нее в лабиринте так, словно видит что-то, чего не видит Эйс?

Маг стукнул кулаком по перилам. Ну нет. Лучшего друга сюда не приплетай. Он ни словом, ни делом тебя не обидел.

Ветер стал сильнее и Эйс, поежившись, решил, что пора действительно ложиться спать. Что толку стоять здесь, вглядываясь в темноту, гоняя мысли в голове. Маг вернулся обратно в дом, дошел до комнаты, бывшей когда-то спальней прислуги, тихо потянул на себя дверь и замер на пороге. «Огоньки» горели слабым уютным светом, наполняя комнату покоем. На кровати лежало новое однотонное покрывало, такое мягкое с виду, что маг невольно зевнул. На полу теперь был большой коврик с длинным ворсом, в тон покрывалу. На одной из пустующих стен висел новенький широкий гобелен с тканным узором. Маг смутно помнил, что видел в стене крепления под него и даже какое-то время думал, не повесить ли туда какую картину как в отчем доме. Но так и не придумал, какую, а потом и вовсе забыл про эту идею. Так вот про какие небольшие изменения в нескольких комнатах говорила Тайлин.

Нет, маг не злился, что она была в его комнате и что-то переделала. Во-первых, испокон веков это было правом и привилегией хозяйки. Ее рука, ее вкус становились душой дома. Хозяин мог что-то убрать, что-то попросить заменить, но мужчины не вмешивались в то, как ткалась душа. Дом — твоя крепость. Горе тебе, если в этой крепости пустота и нет заботливой руки. А во-вторых, Эйс ощущал почти физически деликатность, с которой диа вносила эти изменения. Всего три предмета. Цвета, которые он сам носит в одежде — синий и песочный. И, главное, даже от этих небольших изменений комната стала ощущаться намного более жилой.

— Дом — твоя крепость, а Крепость — твой дом, — пробормотал маг, садясь на кровать и, затем, падая на спину. Покрывало охотно приняло его в свои убаюкивающие объятия. Не хватало только кота, но шерстяной мерзавец явно снюхался с крысой. Наверное, сейчас оба уже лежат у Тайлин под боком.

— Почему ты промолчал, маг? — спросил трис сам себя. — Потому, что сам уже не знаешь, что ответить, да? Отпусти ее, маг. Ты ведь ее не любишь, она не любит тебя.

Слова прозвучали фальшиво.

— Ладно, можно было сказать хотя бы: «Пусть отец и наставник выйдут на связь, мы посоветуемся и решим, что делать. Может быть, мне уже не нужно впутывать тебя во все это дальше».

Теперь это звучало еще и глупо.

— Ну да, человек возможно с уникальной формой магии просто вернется к родителям. Хотя… а почему нет? Никто не сказал, что изучать эту форму нужно обязательно со мной под боком.

Ощущалось ровно наоборот. Именно с ним и только с ним под боком.

— Боги, трис, ты стал болтлив и выглядишь нелепо, — попытался урезонить себя маг. Но в пустоте комнаты не было никого, перед кем нужно было бы держать лицо. Может, после нескольких лет, когда дела заменяли слова, ему и нужно было поговорить. Хотя бы с самим собой. И, может быть, в этом монологе трису и пришла бы в голову какая-то дельная мысль. Но покрывало оказалось коварнее. Согревшийся трис внезапно уснул. Крепко, спокойно и даже не сняв обувь. Там, во сне, Крепость приветливо сияла огнями окон, чья-то фигура, распахнув дверь, ждала, пока трис, смеясь, добежит до нее по снегу.

И тени вырастали за ее спиной.

Проснулась Тайлин поздно. Дички и Бафо в комнате не было, видимо, диа неплотно прикрыла ночью дверь и они уже улизнули. Солнце вовсю светило в окно и диа, улыбнувшись, села и потянулась. Потом вспомнила, чем закончился вечер и улыбка сама собой погасла. Почему с Эйсом все время так? Только тебе кажется, что вы нашли общий язык, что между вами появились какое-то тепло и взаимопонимание, как он снова делает шаг назад. Или это она просто воображает, что маг делает какие-то шаги?

— Тьфу ты, какая-то баллада о танце, — отругала саму себя Тайлин. — Вставай, давай, столько дел сегодня, а ты все проспала. Тоже мне, хозяюшка.

«Подбодрив» себя таким образом, диа взяла полотенце и туалетные принадлежности, накинула халат и вышла из комнаты. Чтобы почти сразу увидеть выходящего из ванной комнаты мага. Тот обернулся, встретился глазами с диа и едва заметно вздрогнул.

— Доброе утро, — почти одновременно сказали оба и замолчали. Внизу послышался звон посуды и скрип передвигаемой мебели.